Книга Тайное местечко, страница 79 – Виктория Балашова

А вот Лекса был другой. Он был чужд всему этому, ведь и этот Мир был для него чуждым. Много веков назад был заключён уговор и он и его побратимы вынуждены были проживать свою жизнь охраняя власть и покой Мира, который был не родным, а в ответ они получали возможность жизни для своего Рода там, в их Мире. Но платили они за это волей, жизнью, душой, что рвалась к родным, но не могла воссоединиться с ними даже в посмертии. И всё же эта доля была великой честью. И её, честь эту, надо было ещё заслужить. Олеся же, пришлась к душе Лексе, она так напоминала его маленькую дочку, которую он не увидит больше никогда. Во веки-веков. И не сможет прикоснуться больше ни к одному живому существу, без этого плаща, что подавлял дар его магии.

* * *

Защитник и спаситель Князя лежал на неком помосте, куда его сразу перенесли, лежал бледный и такой трогательно беспомощный в своей слабости и близости к смерти. Олеся сидела на земле перед ним, глядя в затухающие глаза, что подергивались уже поволокой потустороннего Мира загранья. Слёзы беззвучно текли по её лицу, щедро орошая рубаху парня, разбавляя потёки крови. Над Остапом склонились ещё какие-то люди, Трофим суетился рядом, но Олеся понимала, что пена на губах, это и в их Мире только быстро приехавшая скорая может успеть вылечить, и то если до операционной не долго. А тут. Но она упорно зажимала руками эту страшную рану, не давая вытащить окровавленное лезвие. А перед глазами продолжался фильм с одним актёром, который летел и летел наперерез тому хищному клинку, брошенному отточенным движением ровно в грудь Князю. А Лекса был занят глупой потасовкой с ней.

— Ну зачем? Скажи! Зачем?

Рыдала она.

— Так надо. Лесюшка. Пойми. Князь же! Я должен. Был. Постараться.

Выговорил Остап, сквозь кашель, и на то у него, кажется ушли все силы.

— Ты же его первый раз видишь.

— Есть такая профессия — Родину защищать!

— Остапка. Какая Родина?

— Наша, Лесь. Теперь наша. Твоя. Прими.

— Да как я без тебя тут одна!

— Держишь, малышка! Думаю. Лекса приглядит. За тобой. Вот закончит. С тем злодеем. И его шайкой. Приглядит. Он хороший… Хоть и не человек.

— Прости меня, это я во всём виновата! Если бы не отвлекла Лексу, он бы успел, и ты был бы жив.

— Леська. Ты знаешь. Я ни о чём не жалею. Тебя только жалко. Но я найду возможность. Стану твоим ангелом хранителем. Буду присматривать. За тобой. Защищать.

Выговорил Остап уже полушёпотом.

— Ты обещал быть со мной! Ты обещал, а бросаешь меня! Ты такой же как и все! Вы, мужики все одинаковые!

А он просто гладил её руку пальцами. И улыбался. Шевелить чем-то ещё он уже не мог, дышать было трудно, тело слабело, слушалось всё хуже. Глаза наливались свинцом.

А потом она просто рыдала на его плече. Для них двоих не существовало больше никого ни в одном из Миров. Он таял, она чувствовала это своей душой, он уходил. И не будет никаких ангелов, и никакой встречи, это она тоже понимала. Так понимала, что не смогла больше это вынести и задрав голову к небу закричала раненой птицей. А из глаз потоком брызнули слёзы. Руки её опустились плетьми.

Её крик оборвался на одной высокой ноте, застыл, зазвенев в вышине и Мир замер от него. Время остановилось.

— Ну, что ты кричишь, как оглашённая, девонька? В силу не так входить надо. Рано тебе было, а сожжёшь себя и чаво будет?