Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 44 – Виктория Балашова

— Кроме пьес я пишу сонеты, – произнес Уильям внезапно севшим от волнения голосом, – несколько пьес и сонетов. Это, пожалуй, все.

— А вы скромны, – заметила королева и ей понравилась стеснительность молодого драматурга. – Прочтите ваши сонеты. Один-два, хотя бы.

Уильям сосредоточился. Он пытался выбрать что-то достойное королевы, но от волнения память не выдавала ничего особенного или выдающегося. «Прочту то, что помню, – подумал он, – раз не могу быстро решить, прочту то, что первое приходит на ум».

Он откашлялся и начал читать. Недалеко от них стояла Элизабет. Уильям, читая, думал о ней, и эти мысли придавали строкам, которые он произносил больше страсти и любви, чем было изначально в них вложено.

— Достаточно, – кивнула Елизавета, – пройдемте со мной, – и королева встала со своего кресла, махнув Уильяму рукой.

Он пошел за ней. Десятки глаз следили за его передвижением с завистью и непониманием. Драматург-выскочка, какой-то актеришка удостоился внимания самой королевы. Присутствовавших съедало любопытство: зачем королева позвала его за собой. Уильям и сам не знал, куда ведет его Елизавета. Он послушно шел за ней, не смея верить в происходящее.

— Проходите сюда, – Елизавета открыла дверь и вошла в спальню.

Уильям, едва держась на ногах от волнения, прошел вслед за ней.

— Мне понравились ваши сонеты, – произнесла Елизавета, обернувшись к Шекспиру. – Вы могли бы посмотреть на мои стихотворения, поправить немного. То есть привести их в надлежащий вид. Я ведь королева, а не поэт. Мои стихи не идеальны.

— Что вы! – попытался возразить Уильям. – Все, за что берется Ваше Величество, не может быть неидеальным.

— Не льстите, – перебила его Елизавета, – поправьте, что сочтете нужным. И прошу, не показывайте их никому. Я доверяю вам, уж не знаю почему. Но будьте достойны этого доверия.

— Конечно. Можете не сомневаться, – заверил ее горячо Уильям. – Я сделаю все, что в моих силах. И ни одна живая душа не увидит ни строчки.

— Когда вы закончите работать над ними? – спросила Елизавета, доставая большую, покрытую золотом шкатулку.

— Мне достаточно и недели, – заверил Шекспир. – Я начну читать прямо сегодня. Уверяю вас, это не займет много времени. Я искренне считаю, что если ваши стихи и требуют исправлений, то совсем немного.

— Ну что ж, держите все это у себя, – королева протянула ему пачку листков, испещренных мелким, аккуратным подчерком. – Я сама вызову вас снова. Может быть, вы даже напишите специально для меня пьесу.

— О чем Ваше Величество хотело бы, чтобы я написал? – с громко бьющимся сердцем спросил Уильям.

Елизавета задумалась.

— Пусть это будет комедия о любви. В жизни любовь не бывает смешной, – заметила она, – любовь по своей сути трагична. А вы напишите что-нибудь забавное.

— Я постараюсь как можно скорее выполнить вашу просьбу, – заверил королеву Уильям.

— Не торопитесь. Сейчас у меня другие заботы. Но не исключено, что к осени наши проблемы разрешатся. Так что пишите, не торопитесь, но будьте готовы представить свое сочинение. Спрячьте то, что я вам дала получше. Когда вас будут спрашивать, что вы тут делали, скажите: «Мы с королевой беседовали об искусстве», – она усмехнулась. – Все знают, как я люблю театр. Скажите, что вы рассказывали мне содержание своих пьес и читали сонеты.