Книга Тайна пропавшей рукописи, страница 113 – Виктория Балашова

— Обогреть театр, даже если он будет с крышей, все равно будет сложно. Но шансы привлечь зрителя увеличиваются. Ты прав, – подтвердил Джеймс.

— Такое помещение в любом случае пригодится. Погода часто мешает нам нормально работать. Нужно присмотреть что-нибудь подходящее.

— Так и сделаем, – кивнул Джеймс. – Как себя чувствует Эдмунд?

Брат Уильяма заболел в один из первых морозных дней. Утром он довольно легко оделся, не ожидая, что на улице станет так холодно. Да еще на следующий день, несмотря на плохое самочувствие, вышел играть на сцену. В болезни брата Уильям не переставая винил себя: в конце лета Эдмунд переехал в маленькую дешевую комнатку неподалеку от театра, не желая больше стеснять старшего брата. Как ни настаивал Уильям на том, что ему нисколько не мешает присутствие в доме Эдмунда, тот решил проявить самостоятельность. К тому же он отказался брать у Уильяма деньги на более приличное жилье, оплачивая за комнату ровно столько, сколько мог себе позволить.

— Если бы мы по-прежнему жили вместе, я бы заметил, что он болен. Да и квартира у меня гораздо теплее, – расстроено сказал Уильям. – Я хотел перевезти Эдмунда к себе, но врачи запретили это делать. У него жар, и по такому морозу переезд очень опасен. Я нанял женщину, которая за ним ухаживает. Она кормит Эдмунда, как может протапливает комнату. Остается надеяться на лучшее.

Джеймс сочувственно похлопал друга по плечу. Он знал, как Уильям привязан к младшему брату, и искренне желал Эдмунду скорейшего выздоровления.

— Что происходит в Оксфорде? – решил он перевести разговор на другую тему. – Как поживает юное дарование под именем Франс Бомонд?

— Мэри обещала прислать новую пьесу до Рождества. Она воодушевлена своим успехом и продолжает писать. Хорошо, что я выбрался к ним осенью. Боюсь, сейчас путешествие было бы невозможно. Холодно, да и пока Эдмунд не поправится, я никуда из Лондона не уеду.

Потихоньку люди приноравливались к новым погодным условиям. Дети играли в снегу и катались по льду. Взрослые, укутавшись потеплее в шерстяные шарфы, прогуливались по замерзшей Темзе. Все запасались впрок дровами, которые дорожали с каждым холодным днем сильнее и сильнее. К концу декабря никто уж и не надеялся на потепление. Оставалось только ждать весны.

Джеймс, пробегав по городу несколько дней, нашел новое помещение для театра. Им стал бывший монастырь, который некоторое время служил для поставки спектаклей мальчиков-хористов. Труппу распустили, и хозяин был рад передать аренду новому владельцу.

Дела «Глобуса» тут же пошли на лад. Спектакли возобновились на новой закрытой сцене, а одновременно и начали поступать приглашения в дома вельмож. Последние, видимо, тоже оправились от первого шока, вызванного морозами. Приближалось Рождество, и соскучившаяся по развлечениям публика снова требовала увеселений.

В домах и на улицах продолжали замерзать бедняки и нищие, но люди знали, в какие районы Лондона не следует заходить, чтобы не испортить себе настроение. Одним из таких мест была улица, на которой жил Эдмунд.

— Ему не становится лучше, – жаловался друзьям Уильям, – жар не спадает, а кашель становится все сильнее. Он совсем ослабел, не встает с постели, и я по-прежнему не могу его перевести к себе.

Друзья сочувствовали Уильяму, но навещать Эдмунда, впрочем, не рисковали. Почти у каждого в семье были заболевшие, но не у всех были такие средства, как у Шекспира, для должного лечения родных.