Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
— Лестно, так и знала, что я, как всегда, во всем виновата! — Моли о прощении, красивая… — Тогда думай, сколько раз ты должен меня поцеловать! — Да весь миллиард! — Действуй… — Все-таки поумнела! Холмогорова не берется судить о том, как время научило находить зерна разума в действиях и решениях Космоса. Упрямство не вывести из женского характера, но замужество заставляет Лизу почувствовать, что последнее слово всегда остается за ним. В этом и смысл. В любви. И они бы отбросили прочь заботы дня, если бы не новый звонок, ответить на который стало бы неудобно. Космосу не хочется отпускать свою блондинку, вставать и идти в другую комнату, но она метнулась первой, выскакивая из его рук, как воздушный гимнаст. Кос сам снимает трубку, пытаясь одновременно затормозить жену, и придерживать резиновый провод. Лиза смеется, пытаясь сопротивляться, но раз уж вздумал играть в хозяина дома; она не препятствует. — Холмогоров слушает! Алло? — с нарочито важным видом проговаривает Космос, готовясь пошутить с собеседником, как обычно это делает, но захлебывающаяся в слезах Голикова просит его позвать к разговору жену. — Да вот стоит, рядом. Не реви только, не надо! Чего? Нет, не знаю, где его носит, не оповещал, зараза. На лице Лизы поселились немые вопросы, но она молча подходит к аппарату, готовясь к самому худшему. Звонила Софка, и кто же мог предположить, что в это благодатное утро она рыдает вовсе не потому, что Витя Пчёлкин опять что-то учудил, чем вогнал её в очередное расстройство. Не всем весна преподносила приятные сюрпризы. — Что там, совсем кранты? — поинтересовался Кос, опускаясь на пуфик, и удерживая Лизу за ноги. — Лизок, не темни. Чего случилось? — Ничего хорошего, Кос, лучше бы про Витю верещала. — Короче? — У неё отца увезли с инфарктом прямо с совещания, и просила передать, что на неделю пропадёт. — Вот дела! Как и предполагалось, перемены зрели так скоро, что забирали своих первых жертв. Столпов партхозноменклатуры, которым не по душе умаление собственного влияния. Это было всем тем, что Лиза могла сказать об отце Софки — Константине Евгеньевиче Голикове. — Как сажа бела… — Хрен их знают, поснимают же, наворовались. — Космос! — Не буду раскрывать тебе всех секретов, любимая ты моя студенточка! — Знаешь, что, солнце, и не надо. Знать не хочу, что происходит. Главное, что у нас все хорошо, да и у Софки не должно боком вылезти. — Будет, будет. На хлеб с маслом заработаем, и на твои чумовые платья тоже, — Кос не желал оказаться на месте тех, кому придётся терять свое привычное влияние, но ему есть дело только до своей жены. Ведь побежит успокаивать приятельницу, и выслушает от неё с три короба, как бывало. — Ты только к себе все близко не принимай, ладно? — Когда я тебя не слушалась? — Действительно! Их новая жизнь не могла быть омрачена и после звонка из дома Голиковых, и Лиза нежно перебирает темные волосы мужа, чувствуя, как от него веет спокойствием и силой, которых ей так часто недоставало. Друзьям не стоило делать слишком резких и поспешных выводов о собственных неудача, и этим Космос успокаивал себя, не собираясь кого-то судить. Время всё расставит по местам. И это не он так придумал… * * * Впервые за долгие месяцы в доме Голиковых стихли обоюдные обвинения членов семьи во всех смертных грехах. Марина Владленовна выглядела сущим ангелом, которого Софка помнила лишь по детству. Мать будто подменили, она жила в беспокойстве за здоровье отца, и постоянно наводила свои порядки в его кабинете. В действиях Марины Владленовны даже в тревожный час наблюдался строгий расчёт и профессиональная последовательность. |