Онлайн книга «Небо в алмазах»
|
Кос пытался сосчитать, сколько будет лететь Пчёла, прямиком с мраморных ступенек сталинки на Московский вокзал. Взгляд фокусировался на Лизе, бессовестной заразе, снова поманившей Космоса голубыми омутами, и так же легко строившейся из себя заботливую сестру при Пчёле. Не сказать, что Холмогорова радовала картина маслом: стоило Лизе вплыть в большую гостиную, как она отмахнулась от продолжения беседы и мертвой хваткой схватилась за Пчёлу. Витя, падкий на лесть в свой адрес, забыл зачем вытащил Коса из Москвы. Медовый глаз всегда кичился особенной ролью в судьбе сёстры, а Лизка цепляется за родственника, как за единственный оплот. Потому что в панцире тепло и удобно. Прятаться и недоговаривать — это вообще их семейная фамильная стратегия. Дуэт беснующихся пчёл, твою мать! Брат с сестрой вздумали петь, соревнуясь в громкости с телевизором, Глызиным и здравым смыслом… — Зимний сад… — Зимний са-а-д! — Белым сном деревья спя-а-а-т… — Но им как нам цветные снятся сны-ы-ы, — с надрывом и зауныло протянул Пчёла, облапив младшую сестру за плечи, — сны-ы-ы! Которую неделю… — Да перестань орать мне в ухо! — Елизавета не выдержала первой, пытаясь усмирить вредное насекомое. — Соскучился или в твоем улье снова сбой механики? — Не катит, как пою, а? Знал бы, то чемодан с кислыми щами к тебе не тащил! Пчёла оборачивается на Космоса, пытаясь изобразить на помятом с дороги лице эмоции солидарности и понимания, но взамен ловит на себе раздраженный и всклокоченный взор, громогласно говоривший о том, что кто-то заваливает всю идею ленинградского предприятия. Но вновь решается выслушать сестру, которая привычно выговаривает ему: — Если бы ты пел, а не дурил — другой разговор. — Может, мать, я всю жизнь мечтал стать оперным певцом, а не как вот эти петухи с начесами по сцене скакать… — Кишка не тонка будет так лямку тянуть? — Та я бы и не слажал, я тебя умоляю, медовая! — Давай, ты это Софе будешь заливать… — Не-а, объясни-ка? Ты почему опять начинаешь мне про Софку речь вести, женщина? — Вижу дальше, чем собственный нос, — Павлова не знала, сочувствовать ли Софе заранее, выставляя себя не лучшей подругой и ещё более отвратительной сестрой; или повернуться вправо, чтобы увидеть собственное зеркало с черными нахмуренными бровями. — Не пойман — не вор, — Пчёла пытался бороться, крепя свою невидимую стену и железный занавес, которым оградил отношения с Софой от других, — довольна ответом? — Считай, что я тебе поверила. — На хрен этот разговор… — А ты не взводись, Пчёл, — окликнул Кос, вступая в беседу, — правду тебе говорят, а ты всё где-то шарахаешься. Не надоело? — Я телик гляну! — надо было предположить, что Пчёла откажется от любых комментариев по поводу Софки. Чёрт дери, ведь они с Косом тоже так делали. Лиза разучилась отделять себя от сына профессора Холмогорова. Космос, одиноко восседающий в старом кресле покойного хозяина дома, хранил обет молчания, вынашивая хитрый план по усмирению крылатого дурня, пока Чернова, вернувшаяся в гостиную, не спросила его: — Что это за филиал «Песни года восемьдесят девять»? — не хватало только новогодней ёлки. — Они бы ещё мишурой и гирляндами себя обвесили! На весь этаж слышно. — Я бы их куда-нибудь закрыл, но по отдельности. |