Книга Мертвая петля, страница 24 – Андрей Чупиков

— И что это за группа соратников Ленина? Я уверен, что не один из этих людей про себя такое не написал бы, а если это писал ты, то ты явно плохо изучил эти персоны. Конечно, кто такая Ольга Крылатова я так и не понял. Мне кажется, я знаю, зачем ты меня вызвал, — хлопнул по ноге себя Кремнев, — вы либо думаете, что это я написал, потому что знаете мою силу в политике, либо кого-то подозреваете, и хотите, чтобы я пообщался с этим человеком и понял он ли это написал или нет, не правда ли?

— Ты-ы прав, но отчасти, во-первых я не знаю кто написал эти сочинения, у меня даже есть предположение, что эти письма написаны разными людьми. Во-вторых ты очень хорошо болтаешь с людьми, и по написанию этого сочинения с помощью сотрудников НКВД, конечно, сможешь вычислить эту лжепартию. Как ты на это смотришь? Мы обеспечим тебя всем, чем можем.

— В принципе я согласен, мне самому интересно, что это за команда, хе, хе, вы нашли того человека, на которого я писал заявление?

— Такова человека нет в Ленинграде, прошу прощения, но мне нужно идти.

Тут Леонид резко встал и пошел из Зимнего дворца, выйдя на улицу он пошёл по широкому проспекту, что-то говоря себе под нос. «И кто я вообще такой, я жалкий сотрудник НКВД, который просит помощи о мальчишки которому всего шестнадцать лет. А я чувствую, что на много глупее его, и я прекрасно понимаю, что он прочитал письмо, и теперь знает мою тайну, если бы мы столкнулись бы, то он явно сбросил меня со скалы, с той информацией, которую он имеет, противно». Подумал про себя Кремнев и сам не понял, как оказался по нужному адресу. Дом. Его фасад, когда-то белоснежный, был теперь покрыт слоем темной грязи, свидетельствующей о годы войны и разрушения. Кирпичные стены, изначально прочные и прочно стоявшие на своих местах, теперь обветшали и позволяли прощупать воздух сквозь них. Стекла окон отсутствовали, и в их месте остались только разбросанные осколки. Подвал дома, где однажды были укрыты погреба и запасы еды, был сейчас темным и заполненным паутиной пространством. Мерещились призраки прошлого и скрипело от старых мебельных предметов, оставшимися в забытом и изуродованном состоянии. Стены, объятые влагой и плесенью, скрывали непригодность этого места для жизни. Никакие сигналы жизни не проникали в эти стены, и только редкий ветер мог затрясти дом в его тихом одиночестве. Верхние этажи были также в плачевном состоянии. Под рухнувшей крышей, через которую ливень смывал только надежду, остались обломки кровельного материала. Полы были покрыты жесткой землей, которая проникала через трещины и придавала дому атмосферу последнего чередования. В старой гостиной, где раньше звучала музыка и звон гостей, остались лишь облезлые обои и древние предметы мебели. Когда-то яркие и красивые, сейчас они выглядели забытыми и спутанными в тумане времени. Пыль стеллась на поверхностях, будто покрывала это место покрывалом забвения. Но только одна комната была в хорошем состоянии. Одна из таких комнат — городской оазис, где несмотря на внешние трудности, царит порядок и комфорт. Входя в комнату, сразу ощущаешь приятное тепло, распространяющееся от уютной каминной печи. Ее топкий огонь разгоняет холод и мрачность, привнося в комнату немного света и надежды. Древесные полки на стенах украшены небольшими вазами с живыми цветами — единственной радостью в этих мрачных временах. Постамент со старинным гобеленом, вручную вышитым талантливыми мастерами, занимает центральную часть комнаты. Его детали отражают историю и культуру города, напоминая о преодоленных препятствиях и славных победах. Окружающий мягкий ковер, с яркими узорами, придает комнате теплоту и комфорт. Деревянный стол стоит посередине комнаты и служит местом для семейных посиделок. На нем, среди суровых посуды и приборной чаши, находятся нежные блюда, приготовленные с заботой и любовью. Независимо от обстоятельств, в этой комнате всегда найдется кусочек хлеба для голодающего, и горячий чай для нуждающегося. Украшая стены, фотографии с замерзшим городом привлекают к себе внимание. Бережно угадываются улыбающиеся лица среди пустынных улиц, символизируя надежду и силу духа.