Книга Общество самоубийц, страница 44 – Рэйчел Хэн

Тодд все еще разговаривал с Наблюдателями. Здесь же Наблюдатели! Лия заторопилась. Она принялась быстро и тихо избавляться от улик. Вымыла нож и разделочную доску, завернула посудное полотенце в пластиковый пакет и бросила в устройство для прессовки мусора. Вскоре кухня снова стала безупречно чистой.

Только неся миску с нарезанным луком к холодильнику, она заметила, что кольца порозовели. Кровь впиталась в их пористую мякоть, прозрачную и теперь почти человеческую на вид.

Кто-то принес его на урок «Покажи и расскажи». Он был белее белков ее глаз и мягче облачка, а нервно подергивающийся его нос напоминал влажный перевернутый треугольник. Дети осторожно и трепетно передавали зверька по кругу, даже высовывая при этом языки от усердия, и боялись лишний раз моргнуть. Звали его Домино.

Когда пришла ее очередь, Лия поднесла кролика поближе к лицу. Зверек был теплый и живой, он вертелся у нее в руках. Она чувствовала под плотью и мехом его изящные ребра, тонкие кости, которые переплетались, как детали головоломки, пряча подергивающуюся внутри тайну.

Лия провела пальцем вдоль его позвоночника. Копчиковые, крестцовые, поясничные, грудные, шейные, повторила она про себя. У человека в области спины более ста двадцати мышц, а у сколько у кролика?

Они учили про нервы, хрящи и скелеты на биологии, но тут было совсем другое. Она чувствовала, где в напряженных задних лапках зверька кость соединяется с сухожилиями, где заканчивается грудная клетка и начинается провисшее нежное брюшко. Она потрогала его уши, свернутые, как листья, а потом, взяв одно ухо большим и указательным пальцами, легонько потянула.

— Ну же, Рыба, — заныл кто-то, — давай быстрее. Ты здесь не одна.

Лия передала Домино дальше, ощутив укол потери, оттого что больше не чувствует в руках его мягкое тельце. Она смотрела, как одноклассники воркуют, гладят и нянчат кролика, а внутри нее словно горело крошечное пламя.

На перемене Лия прокралась обратно в пустой класс, осторожно прошла между разбросанными в проходах рюкзаками, неаккуратно отодвинутыми из-за парт стульями, валявшимися на полу кофтами и шарфами. Она отыскала троттер с кроликом и, не издав ни звука, открыла его.

Лия снова взяла Домино на руки и снова почувствовала гибкость и податливость его ребер. Словно клетка с волшебной птицей в какой-то сказке — легкие прутья из потускневшего золота изящно изгибались вокруг невидимого сокровища.

Она ощутила силу своих детских рук и сжала пальцы. Сначала легонько, таким движением, будто проверяла, насколько апельсин твердый. Домино завозился и задергался, пламя у нее в животе вспыхнуло жарче и ярче, и она нажала сильнее, еще сильнее.

Зверек пытался вырваться до тех пор, пока кости наконец не треснули и его маленькие черные глазки не вспучились, словно головастики. Кровь у Лии кипела, в груди пылало огнем какое-то странное чувство. Она сжимала руки все сильнее и сильнее, даже когда Домино уже замер и тельце его обвисло, даже когда ее ногти покраснели от крови.

Наконец жар утих. Лия слышала собственное дыхание, слышала, как стучит кровь у нее в ушах. Она слышала крики и смех одноклассников дальше по коридору — они сейчас сидели в кафетерии, ели обогащенный железом шпинат и яйца. Лия вдруг отчетливо представила, как заплачет Бетти, а все остальные будут в ужасе смотреть, как она держит на руках застывший комок меха. Может, и еще кто-нибудь заплачет.