Книга Общество самоубийц, страница 26 – Рэйчел Хэн

Лия выросла, но не забыла, что раньше все было по-другому. И не забыла, как все изменилось.

На следующее лето после смерти Сэмюэла, следуя Директиве 7077А «Закона о безопасности для высотных зданий», Уджу запломбировала окна в их четырехкомнатной квартире. Они жили на одном из нижних этажей старого дома в Пятом округе, так что, строго говоря, им окна пломбировать не требовалось. Во всяком случае, на тот момент — только через двадцать лет выйдет Директива 7077С, по которой все эти меры будут касаться и квартир на этажах со второго по пятый. Но Уджу хотела проявить активную жизненную позицию. «Предвидеть развитие ситуации», как она это называла — будто говорила про вновь образованную корпорацию, которой необходимо своевременно реагировать на изменения нормативно-правовой документации, а не про обломки истерзанной горем семьи.

Тем летом со временем было что-то не так. Оно то обращалось бурлящим потоком, водоворотом слез и истерик, то замирало неподвижно, превращаясь в прозрачный гель, в котором вязла осиротевшая семья. Улицы кипели от жары, а у них в квартире было холодно и сухо, казалось, ее заморозили, стремясь сберечь то, что скоро исчезнет. Со временем они перестанут видеть призрак Сэмюэла за каждым накрытым столом и в каждом пустом кресле. Но пока это время еще не пришло. Пока они замуровали себя в четырех стенах, прячась от жары, которая исходила от уличных тротуаров и скапливалась между домами.

Предлогом для взрыва стало кондиционирование воздуха. Лия помнила, что была суббота и они с Кайто сидели дома. Уджу опять ушла на работу, третьи выходные подряд. Лия сидела по-турецки на полу, разложив на журнальном столике домашнее задание по математике. Задачки ей не давались, отчасти потому, что она пропустила два месяца школы, сидя в больнице с Сэмюэлом, а отчасти потому, что мешал Кайто. Он лежал на кушетке у дочери за спиной, заполняя тяжелым телом всю узорчатую поверхность сидений и держа перед глазами книгу. Но Лия прекрасно знала, что страниц он не переворачивал больше часа. Зато Кайто вздыхал, ворочался, громко чесал в затылке, сгибал и снова распрямлял ноги. Ерзал.

— Ты это слышишь? — спросил он вдруг. — Слышишь?

— Что слышу? — вскинулась Лия. «Кроме тебя — ничегошеньки!» — подумала она.

— Там что-то жужжит. Оглушительно и противно!

Лия прислушалась, потом покачала головой:

— Вроде ничего такого.

— Как ты можешь этого не слышать? — Кайто резко сел, тяжело дыша и рассыпая по полу диванные подушки.

«Он ужасно сопит», — подумала Лия недовольно.

— Пап, я тут заниматься пытаюсь, — сказала она, стараясь подавить раздражение.

— И шум тебе мешает, конечно, я понимаю. Ничего, мы разберемся, откуда эти звуки. — Он встал и подошел к окну.

Лия вернулась к домашнему заданию. Производная от х² — это 2х. Производная от х — это 1.

Вдруг Кайто громко хлопнул в ладоши.

— Это же кондиционер, ну конечно, кондиционер. — Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на вентиляционные отверстия над окнами.

— Я все равно ничего не слышу, — буркнула Лия.

— Иди сюда. Отсюда услышишь.

Лия со вздохом опустила экран ноутбука:

— Папа, я занята. Мне правда надо доделать задание.

На лице Кайто промелькнуло странное выражение: сжатые зубы, жесткий взгляд. За последние месяцы Лия не раз видела отца таким. И ей это не нравилось — она сразу начинала нервничать и чувствовать себя бесконечно одинокой. Производная: наклон кривой, скорость изменения.