Книга Общество самоубийц, страница 140 – Рэйчел Хэн

Но когда Лия повернула голову, перед ней, насколько хватало глаз, расстилался океан. Медленные непрозрачные волны. Яхта так далеко отошла от берега, что волны бежали одна за другой, плавные и непрерывные.

— На что ты смотришь? — спросил отец.

Он выключил двигатель и пошел к ней на корму.

Стало тихо; пустое пространство и безмолвие заполняли ее разум и сердце.

— Я вот подумала, — сказала Лия, пока слова от нее не сбежали, — а почему бы нам не… уплыть. Куда-нибудь подальше отсюда. Куда-нибудь, где ты побывал за все эти годы, ведь ты побывал во многих местах. Я тоже хотела бы все это увидеть.

Кайто с удивлением уставился на нее. Сердце Лии отчаянно забилось, но она торопливо заговорила снова:

— В Азию или даже в Европу. Мы могли бы туда уплыть. Прочь отсюда.

— Ты же знаешь, это невозможно, — со вздохом сказал отец. — Пограничные санкции. Ты никогда не сможешь вернуться, во всяком случае — не к избранной тобой жизни.

Лия замолчала. Не этого ли она хотела? Мир вокруг них покачивался вверх-вниз, вверх-вниз, убаюкиваемый невидимым притяжением луны.

— Кроме того, — добавил Кайто, — я ни разу не выбирался за границу. По стране ездил много, это правда. Но всегда держался вблизи клиник.

— И ты не хочешь узнать, как выглядит мир снаружи? За границей?

Отец покачал головой.

— Лия, по-моему, ты не понимаешь, о чем говоришь. Тебе придется отказаться от всего, к чему ты привыкла. Жить среди недосотенных. Да, в некоторых странах завели свои программы продления жизни, но ты не будешь иметь права на участие в них. И потом, эти программы сильно отстают от американских, ты не получишь того ухода, который тебе требуется. Тебе останется жить лет десять, максимум — двадцать.

— Как и тебе, — сказала Лия, глядя отцу в глаза. — Мы могли бы провести эти десять или двадцать лет вместе.

Кайто долго молча смотрел на нее. Лия упрямо не отводила взгляд, чувствуя, как растет ее решимость. Ей и правда хотелось — очень хотелось! — уплыть вместе с ним. Правда, при этом она ощущала сладкую горечь самопожертвования, как будто какая-то часть ее личности стремилась заявить отцу: «Ты это видишь? Видишь, на что я готова ради тебя?!»

Может, потому Эмброузы всего мира и идут на такие поступки? Чтобы гордо вскинуть голову. Красивый жест, возносящий над пошлостью жизни.

Нет, это она зря. Лия вспомнила Эмброуза, вспомнила огонь, горевший в его глазах, убежденность в его голосе, когда он раз и навсегда перестал заикаться.

— Я правда этого хочу, — сказала она, стараясь говорить мягче. — Многое изменилось с тех пор… С тех пор, как ты вернулся. Список наблюдения, «Восстанавливаемся вместе», Общество. Тодд. Дуайт.

Она помедлила, стараясь подобрать подходящие слова.

— Я просто… я просто больше во все это не верю. И не знаю, верила ли когда-нибудь.

Лии показалось, что отец по-прежнему ее не понимает. Ну что ж. Отступать-то все равно уже некуда.

— Как ни старайся, я всегда буду той девочкой, которая ударила Дуайта Роуза в лицо, раздробила ему коленки, которая… — она остановилась и глубоко вздохнула. — Которая пыталась отключить его систему жизнеобеспечения. Мне всегда хочется что-нибудь сломать.

Отец наконец отвел взгляд от ее лица, сцепил пальцы и стал рассматривать белые полумесяцы на своих ногтях.