Книга Общество самоубийц, страница 102 – Рэйчел Хэн

Лия вышла в гостиную. Там тоже стояла мертвая тишина. Льняные шторы неподвижно и вяло висели по сторонам большого окна, словно холодные белые колонны, обрамлявшие мир за стеклом. Лия на мгновение задумалась, каково это — жить в доме, где ветерок шевелит занавески на открытом окне.

Ее шторы не шевелились. Как и листья растения, неподвижно стоявшего в углу гостиной. Лия оглядела комнату еще раз: все выглядит затхлым и неподвижным. Застывшим. Похоже, требуются серьезные перемены. Почему бы не переставить мебель? Все дело в разнообразии. Она немедленно взялась за работу и отшила кушетку в одну сторону, а столик, занимавший подле нее место, — в другую. Потом аккуратно сняла фотографии гаваней и городов в застекленных рамках со стеллажа у дальней стены и потихоньку переволокла его в другой конец комнаты. Расстелила на полу по диагонали кремовый коврик. Так ей показалось куда приятнее глазу. Наконец пришел черед декоративного горшка с растением. Взяв его в руки, Лия покрутилась по гостиной и, решив, что наиболее подходящее место для цветка — возле кушетки, там, где раньше был столик, установила горшок.

Выпрямившись, Лия снова оглядела помещение. Так гораздо лучше, решила она, более динамичная расстановка. Раньше здесь были сплошные параллели и прямые углы, мебель скучно стояла в ряд вдоль стен. Теперь кушетка располагалась по диагонали, отсекая угол комнаты. Образовался уголок для чтения: стеллаж с журнальным столиком, примостившимся сбоку.

Отдышавшись и немного передохнув после физической нагрузки — перетаскивания мебели, — Лия вновь обратила внимание на тягостную тишину. Ей казалось, что занавески колышутся от ударов ее сердца.

Третья волна. Лия представила, как бы это было замечательно, вообразила изумленное лицо Джесси. Эйфория — она победила, вошла в число избранных! Она бы сразу начала ходить на процедуры — в рекомендованном темпе, конечно. И когда дело дошло бы до имплантов, все проблемы с рассогласованием и прочими побочными эффектами наверняка были бы решены. Каждую неделю Лия выходила бы из клиники, сверкающая здоровьем и могуществом, и становилась бы все сильнее и сильнее, под стать античным богам. Кровь, текущая по ее сосудам, наполнилась бы жизненной силой. Кожа стала бы свежей, невероятно мягкой и одновременно неуязвимой, непроницаемой.

Она стала бы богиней. И ничто в целом свете не могло бы причинить ей боль.

Телефон зазвонил. Опять отец. Впервые за три недели Лия сняла трубку.

— Лия?

— Привет, папа.

— Много дел на работе? Мне никак не удавалось до тебя дозвониться, — голос звучит ровно. Ни обвинений, ни обид, ни тревоги. Будто ничего не произошло.

Лия рассеянно кивнула, потом сообразила, что Кайто ее не видит.

— Да, я очень занята — новый клиент на работе, — соврала она.

— Ого. И как идут дела?

— Хорошо, — ответила Лия. — Немного трудно, но хорошо.

— Ну ты постарайся не перерабатывать, — сказал отец. Прозвучало очень похоже на Тодда, она ждала, что он добавит: «Здоровый дух, здоровое тело». Но он, конечно, не добавил.

— Не буду. Слушай, мне пора бежать. Много дел.

— Ладно, — отозвался Кайто, потом, помедлив, добавил: — Надо бы встретиться как-нибудь. В ближайшем будущем. Поболтаем. Когда у тебя найдется время.

Разговор закончился.

Когда у тебя найдется время. Лия оглядела пустую гостиную. В ней царила полная тишина, если не считать легкого дыхания вентиляпионной системы, доставлявшей в квартиру свежий воздух. Если сесть неподвижно, закрыть глаза и не шевелиться, может показаться, что тебя нет, что ты никогда не существовал и время никогда не существовало. Прежде Лии не приходило в голову, что этого самого времени может быть слишком много, но теперь, когда исчезла привычная рабочая рутина, предстоящие годы жизни показались ей бесконечными. Не так ли чувствовал себя ее отец?