Книга Маленькая Птичка большого полета, страница 73 – Светлана Тулина

— Мустафа опять сорвался? Кто это видел?

Гиацинт делает большие глаза и вжимает голову в плечи, но Хадидже лишь досадливо дергает плечом: сейчас не до церемоний. Впрочем, вопрос излишен — если янычары взбунтовались, значит, да, у Мустафы опять случился припадок, и на этот раз его видели все, в том числе и янычары. Значит, случилось самое скверное в зале для аудиенций, там же как раз сегодня была намечена встреча султана с подданными…

А все Халиме, глупая старуха! Ее ведь предупреждали! Просили ведь! Султану вредно так часто бывать на людях, большие толпы его нервируют и пугают, особенно в плохие дни. Вчера как раз предупреждали, что не стоит, что лучше перенести! И не кто-нибудь из малозначимых — сама Кёсем предупреждала и просила! Так нет же, валиде на своем настояла… Тот разговор, конечно же, не был предназначен для ушей Хадидже и не дошел бы до них так быстро, если бы не Гиацинт…

— Все видели, госпожа… — шепчет он, вжимая голову в плечи еще сильнее, но тоже обходясь без церемониальных хождений вокруг да около. — В зале…

Ну да, конечно. Как она и думала.

Спрашивать, насколько серьезным был срыв, смысла нет — если бы Мустафа начудил по мелочи, янычары не стали бы рваться во дворец, да и бунтовать бы не стали тоже. Покричали бы, это да, поспорили бы между собою — и разошлись, как уже было не раз. Если дело дошло до открытого бунта — значит, и срыв был серьезным.

Мысли Хадидже никогда не метались заполошными ласточками, как бывало у Кюджюкбиркус. Они всегда были четкими, эти мысли, звонкими, твердыми и округлыми, словно костяшки на струнах абака, отполированные пальцами бесчисленных счетоводов.

Глупо спрашивать, чего хотят разъяренные янычары, которые вдруг осознали, что их много лет подло обманывали и страной давно уже правит не доблестный султан, а злобная старуха при помощи сына-безумца. Мустафа и Халиме обречены, их уже не спасти. Значит, не будем о них думать, думать стоит лишь о живых. Эта костяшка сброшена со счетов.

— Кого они хотят в султаны?

— Османа, госпожа.

Уже лучше. Он достаточно силен и влиятелен, чтобы удержать власть. И он был назначен наследником и воспитывался и обучался как наследник. К тому же с таким выбором, пожалуй, согласится большинство, и всеобщей резни удастся избежать. Возможно, удастся. Плюс — у него поддержка партии Кёсем. И, конечно же, не стоит забывать о том, что это лучший вариант и для самой Хадидже. Хорошая, крепкая костяшка. Надежная. Оставим.

Однако бунт — это бунт, а бескровных бунтов не бывает.

Если ворота не устоят и янычары ворвутся в Дар-ас-Саадет — их ничто не остановит. Будут жертвы, случайные и не очень. Неразбериха. Одуревшие от боевой ярости и близости беспомощных женщин воины не станут выяснять, кто чья наложница и кого носит под сердцем. Кого-то обязательно изнасилуют. Кого-то убьют. Наиболее красивых сначала изнасилуют многократно и всей толпой, а потом убьют, чтобы не мучились. Кому-то удастся избежать и первого, и второго, и третьего — всегда найдутся счастливицы, спрятавшиеся удачнее прочих или бегающие быстрее. Их казнит новый султан. Потом уже, когда бунт удастся усмирить — а рано или поздно это удается с любыми бунтами.

Новый султан казнит всех опозоренных. Он тоже не будет разбираться и выяснять, было что-то или не было ничего, подвергшийся надругательству гарем должен быть заменен полностью.