Книга Маленькая Птичка большого полета, страница 38 – Светлана Тулина

Продолжая растирать в пыль сероватый порошок с вкраплениями сверкающих блесток, Кюджюкбиркус развернулась к подружкам — посмотреть, чем заняты они. Посмотрела. Подавила тяжелый вздох. Мейлишах еще ничего, хоть и понурая, но тоже за ступку держится так, словно в ней одной спасение, а Ясемин руки опустила и рыдает в три ручья, слезы уже промыли дорожки в белилах, всю одежду закапали. Чему-то учить ее совсем не хотелось.

Однако же у хорошей перчатки не может быть собственных желаний — а свое желание богиня выразила весьма недвусмысленно, треснув тугодумную по затылку невидимой подушкой. Тяжелой такой подушкой, наверняка набитой глупыми мыслями. Так что нечего тянуть и притворяться еще более глупой и непонятливой, чем ты есть на самом деле.

Кюджюкбиркус покосилась — далеко ли наставница? Не накажет ли за неуместные разговоры? Убедилась, что далеко, если говорить негромко — то не услышит. Тронула Ясемин за колено, привлекая внимание. Зашептала торопливо:

— Никогда не бери жирные краски, если торопишься! И не разводи тут сезон дождей, мы все равно лучшие, нас же выбрали! А что испытания не прошли — ну и подумаешь, так ведь никто не прошел, зато следующее пройдем обязательно! А в пудру всегда добавляй чуточку охры — совсем капельку, полщепотки на баночку, не больше. Тогда лицо будет не просто белым, а словно благородная слоновая кость…

Уличные артисты похожи на волков. Не потому, что хищные и в клочья рвут конкурентов за право пристроиться на лучший участок площади перед храмом во время праздников (хотя и такое бывает, и ротанговый посох в руках у папы Ритабана в таких случаях творил истинные чудеса, куда там клыкастой пасти любого самого страшного волка!). Просто их тоже кормят ноги.

Это Кюджюкбиркус не сама так придумала, это тетя Джианнат так сказала тогда еще маленькой и глупой Шветстри. Совсем еще маленькой и глупой, Шветстри тогда еще про волков ничего не знала, даже как они выглядят. Тетя Джианнат сказала, что они похожи на бродячих собак, только серьезнее. И Шветстри впечатлилась. Бродячих собак она знала. С ними довольно часто приходилось драться за кусок чапати, а в удачные дни так и алу-паратхи… правда, тут кости могли упасть надвое и удачный день мог легко превратиться в очень даже неудачный, если в борьбе против Шветстри за обладание вкусной картофельной лепешкой с сырной или мясной начинкой бродячая собака оказывалась не одна, а рядом с Шветстри не оказывалось папы Ритабана с его великолепным посохом. Тогда приходилось удирать. И тогда сразу становилось понятно, что ноги для артиста очень важны.

Переходы между городами дело нелегкое, тем более после того, как папа Ритабан прокурил последнюю тачку и нести весь цирковой скарб приходилось на себе. Вроде и немного его, того скарба, а к вечеру ноги ломит, какой там канат! На землю — и то больно ступить. А надо не на землю, на канат надо. И танцевать. И улыбаться. Потому что ноги, конечно, ноют… и довольно громко… Да что там ноют — голосят во все горло о своей тяжкой участи и вопият к милосердию, только вот и желудок тоже не молчит. Очень даже красноречиво и тоже порою громко так не молчит о своей безответной тоске по чапати! А если не будет танцев — то и чапати тоже не будет, не говоря уж о восхитительных алу-паратхи или наан с начинкой из сырно-бобовой пасты! Не будет улыбок и танцев — будет очень и очень грустно, потому что никто не веселится, если приходится ложиться спать голодным.