Книга Янтарный след, страница 87 – Елизавета Дворецкая

На первый вопрос Хравн Черный ответил кивком, на второй помотал головой, а вместо ответа на третий улыбнулся:

— Я принес тебе вот это.

Снефрид не заметила как, но в руке его вдруг оказалось нечто длинное, тонкое, и он протянул ей… бронзовый жезл вёльвы. Она взяла его, сжала в руке. Поднесла к лицу и вгляделась в полутьме. Жезл был настоящий – тяжелый, такой знакомый. Отлитый в виде веретена из еловой вершинки, с тонкими веточками, у конца собранными в пучок.

— Тебе ведь это пригодится?

— Да. Спасибо. Но почему… ты взялся за это?

Хравн Черный осторожно приблизился. Видя, что она ждет спокойно, присел на помост рядом с ней – теперь он был так близко, что она легко могла его коснуться. Он смотрел ей в лицо, будто что-то искал в нем, а она вглядывалась в его черты, все еще пораженная этой встречей. Невысокий, но широкий лоб, прямой нос, яркие серовато-голубые глаза, оттененные ровными черными бровями. Длинные черные волосы, такие гладкие и блестящие, что невольно тянуло до них дотронуться, ощутить эту шелковую гладкость… Он был безумно красив, но красота эта пугала: в ней сказывалась его нечеловеческая природа.

— Если ты сын Старика… – тихо начала Снефрид, – но ты ведь… не из асов?

Думать, что возле нее, на половине расстояния вытянутой руки, сидит бог, было все же слишком.

Он с улыбкой покачал головой.

— Но ты и не человек. Ты… оборотень?

— Я дух, способный принимать облик человека и ворона. Мы с тобой в некотором родстве… через твою прапрабабку, Скульд Серебряный Взор.

— Так ты – альв?

Он на миг опустил веки, подтверждая ее догадку.

Снефрид стало легче: это объясняло увиденное, а понятное уже не так страшно.

— И твои… те другие трое – они тоже?

— Да. Старик, конечно, нам не настоящий отец… но между собой мы все родные братья.

— Как же вы попали к нему? – Уже сказав это, Снефрид опомнилась: она расспрашивает о делах богов, словно это простые люди.

— Нас отдали ему в заложники и слуги при заключении мира, но он дал клятву обращаться с нами, как с родными сыновьями, и держит ее.

— А что ты хочешь от меня?

— Я буду помогать тебе, пока ты не доберешься до конца твоего пути.

— Отец… Старик приказал тебе?

— Нет, – Хравн Черный покачал головой. – Отец… не очень-то хочет, чтобы ты добралась до конца.

— Почему? – Изумленная Снефрид подалась к нему ближе.

— Ты знаешь почему. Вспомнишь, если подумаешь.

— Но выходит, ты нарушаешь его волю?

Он не ответил, и она добавила:

— Как ты решаешься идти против него, когда он… разве он может об этом не узнать? Ему ведь известно все, что происходит в мире!

Хравн Черный тоже придвинулся к ней, и теперь их лица оказались совсем близко. Яркие, как звезды, серовато-голубые глаза его под черными бровями казались еще ярче на смуглом лице, от их красоты пробирала дрожь восторга, и сердце болезненно обрывалось. Глаза Снефрид поневоле раскрывались как могли шире, не в силах вместить в себя глубину и мощь его взгляда.

— Я и есть глаза Всеотца, – доверительно прошептал Хравн. – Один глаз. Но брат меня не выдаст.

«Который глаз?» – хотела спросить Снефрид, но ее собственная мысль раньше ответила на этот вопрос.

Перед нею – Хравн Черный. А черный глаз Одина – правый. «Тот, которого на самом деле нет», – сказал в памяти женский голос, очень похожий на ее собственный, но принадлежащий другой.