Книга Янтарный след, страница 219 – Елизавета Дворецкая

Я колебалась: не хотелось способствовать успеху Одина в совращении девы и подводить Гевьюн. Но раз уж дело не в похоти, а предреченном, не могу же я уподобиться Локи и сделаться губительницей мира!

Я подула на его грудь, положила руки на шрам и запела. Я обещала ему помощь, просила Зев Мороков отодвинуться. Уйди, говорила я, оставь его, он мой, я защищаю его силой любви, а где есть любовь, там не места бездне. Ей нечего было ответить: любовь расставляет все по местам, создает облики и наделяет ценностью, изгоняя пустоту и путаницу. Перед моими закрытыми глазами зияла чернота, на меня веяло ледяным холодом, но я источала тепло жизни, оживляя движение его крови.

О́дин сидел неподвижно, как камень, но я ощущала, как его грудь медленно вздымается под моими ладонями и как с каждым вздохом его боль уходит, сменяясь облегчением. Не зная, что я причина его нынешнего несчастья, он был благодарен мне за исцеление. Кажется, никогда еще между нами не царил такой чистый мир, как в эти мгновения. Когда он не пытался подчинить меня, я легко дарила ему целящую силу любви. Вот только он не может не пытаться подчинить – такова его природа, она не позволяет ему быть рядом со мной, требует занять место выше. Или хотя бы сверху…

И вот шрам побледнел и сделался гладким, лишь несколько красных пятен остались вокруг него.

— Я никогда… – медленно начал он, не открывая глаз, будто боялся, что это вырвет его из блаженного сна, где боли нет. – Никогда не узнаю всех тайн вселенной. Для этого нужна бесконечность, и поиск мой бесконечен, но срок жизни моей, как и всех нас, имеет предел. Но кое-что я уже знаю. Я знаю, что залечивает раны, нанесенные поиском знаний. Что останется с каждым из тех, кого одолеет судьба.

Он поднял веки и посмотрел на меня. В первый миг его правый глаз был пуст и черен, но быстро сделался живым и зеленым.

Я ответила ему долгим взглядом. Эту тайну я постигла намного раньше него. Его сила приводила отважных, непреклонных героев к славной гибели, о которой слагали песни. А моя сила раскрывала курганы, чтобы их жены и возлюбленные могли войти туда и укрыться в их объятиях даже в смерти. Моя сила сильнее смерти. О́дин знает это, потому он так стремится завладеть ею, потому его влечение ко мне так же бесконечно, как его познание.

Его разум вечно жаждет вдохновения. Ну а может ли хоть что-то в целом мире вдохновить сильнее, чем любовь?

— Я дам тебе мой цветок, – из своих волос я вынула желтую звезду сон-травы и подала Одину. – Ты должен отдать его Ринд, чтобы она положила под изголовье. После этого ты войдешь в ее сон и там попросишь у нее этот цветок. Во сне мало кто может противиться этой просьбе, а отдав цветок, человек вручает вместе с ним свою судьбу. Если во сне она отдаст тебе цветок, то будет твоей.

— Но как я дам ей этот цветок – она даже не подпускает меня и ничего у меня не возьмет.

— Измени облик еще раз. Притворись… скажем, женщиной. – Я улыбнулась, хотела напомнить, что у Тора этот прием отлично получился, но не стала, боясь его спугнуть. – Старухой. Наймись к ней в служанки. Тогда ты сможешь проникнуть в ее спальню и сам подложишь цветок ей под голову. А потом останется лишь подождать, пока она заснет.

— Благодарю тебя, Фрейя! – Он взял мою руку с цветком и поцеловал ее, а потом только вынул цветок из моих пальцев.