Книга Янтарный след, страница 146 – Елизавета Дворецкая

По толпе полетел изумленный рокот, кое-кто засмеялся, причем не без одобрения. Высокие притязания здесь уважали.

— Много ты хочешь! – Викинг в Ормаре не позволял так легко расстаться с половиной добычи. – Если выиграешь, довольно с тебя твоей жены!

— Нет! – Хлёдвир был непреклонен. – Она и так моя. Она – самое дорогое, что у меня есть. – Летя на волне героического пыла, он сейчас и сам в это верил. – Поставь против то, что всего дороже для тебя, тогда условия будут равны. И пусть Один нас рассудит!

Ормар на миг задумался, потом сунул руку за пазуху и вынул небольшой мешочек красного шелка. Развязал его и вытряхнул что-то длинное, вроде толстой цепи.

— Вот! – Он протянул это на ладони Хлёдвиру. – Это мой заклад. Пойдет?

Хлёдвир увидел ожерелье. Оно состояло из двенадцати золотых узорных бусин, каждая величиной с небольшой орех, и такого же количества чередующихся с ними светло-синих полупрозрачных гладких камней-самоцветов. В середине к ожерелью была подвешена крошечная, однако богато украшенная узорами золотой зерни золотая же коробочка с тремя самоцветными подвесками, по цвету и виду схожими с продолговатыми ягодами жимолости.

— Сарацинское? – деловито спросил Хлёдвир; по тонкой работе, золоту и самоцветам это сразу было видно.

— Во всех Северных Странах другого такого нет! – не без гордости подтвердил Ормар. – Любой королеве… Даже для самой Фрейи было бы хорошо!

— Что хорошо для Фрейи, подойдет и моей жене! – самодовольно ответил Хлёдвир. – Это послужит ей возмещением за то оскорбление, когда она отнеслась к вашим людям так приветливо и с доверием, а они повели себя… как подлые тролли!

— Хватит болтать! – оборвал его Ормар.

На его лице снова появилось недовольство: он усомнился, не зря ли согласился на этот поединок. Только время терять, а его и так нет! В своей способности одолеть какого-то торговца, ни разу в жизни не бывавшего в настоящем сражении, Ормар не сомневался.

— Какое оружие выбираешь?

— Топор и щит.

— Хорошо – на топорах. И знаешь что? – Ормар прищурил глаза. – Ставить так ставить. Ты выиграешь – ожерелье ваше. Я выиграю – жена будет моя насовсем.

Ормар не видел Снефрид и даже не спрашивал у Раудольва, как выглядит заложница; она могла оказаться располневшей матерью взрослых детей. Но пыл, с каким за нее выступил такой молодой, недурной собой, отважный и богатый муж, обещал, что она среди жен то же самое, как это ожерелье из Серкланда среди обычных бабьих побрякушек.

* * *

Близ островка рассекали спокойные волны два белых лебедя. Снефрид наблюдала за ними, сидя близ каменной чаши с водой, благо это было одно из самых высоких мест ее пристанища. Будь она мужчиной, возможно, это оказались бы валькирии, прилетевшие купаться; тогда можно было бы подстеречь, когда они примут человеческий облик, утащить их оперение и потребовать выкуп. Но для женщины валькирии не прилетят, наверное, это просто лебеди. Эти птицы бывают весьма задиристы и охотно вступают в драку с человеком, если обнаружат его близ гнезда. Снефрид надеялась, что даже если у них где-то тут гнездо, лебеди все же не полезут на берег, чтобы с нею подраться.

Она уже обошла весь островок и даже немного поспала, выбрав под соснами место, где погуще рос мох, и расстелив плащ. Но больше ей спать не хотелось, оставалось любоваться морем, высматривая, не плывет ли кто. В уступах скалы Снефрид отыскала ровную выемку, похожую на сидение со спинкой, серый камень был красиво расписан бледно-зелеными и сизыми пятнами тонкого лишайника. Сложив в несколько раз плащ, она сделала из него подушку и устроилась не менее удобно, чем на скамье в любом доме. Справа на нижних уступах скалы шумели разлапистые морские сосны, и Снефрид взирала на них сверху, будто повелительница мира. С этого места ей были видны еще три острова, примерно такие же, как этот – гладкие серые скалы в зелени хвои, – но достаточно далеко. Очень легко было вообразить, как там вдруг встанет среди зелени какой-нибудь турс – ростом как сосна, а цветом как камень, – но вообразить там людей не получалось. День был ясный, по голубому небу служанки Фригг разбросали клочья белой шерсти, ровное серо-голубое море играло легкими бликами. Мир не замечал одинокой женщины на голой скале. Снефрид и самой казалось, что ее тут нет, а наблюдает за морем, островами и лебедями какой-то бесплодный дух.