Книга Янтарный след, страница 130 – Елизавета Дворецкая

Нет, пожалуй, это все-таки не дверги. Роста незнакомцы были обычного, человеческого, а второй, с длинным лицом, пушистой рыжеватой бородой и в более новой коричневой шапке, был даже выше среднего.

— Я с кораблей, – сказала она наконец. – Там мой муж, его фелаги и еще сотня человек. На трех кораблях.

По крайней мере, близость такой могучей дружины должна была обеспечить ей безопасность. При упоминании кораблей «дверги» оживились.

— А как зовут этих прекрасных людей – твоего мужа и остальных? – спросил высокий.

При этом его невозмутимые серые глаза внимательно скользили по Снефрид, оценивая ее одежду и общий вид. Она даже пожалела, что на ней простое некрашеное платье, которым она пользовалась в дороге, и только чепчик крашеный – зеленый, обшитый цветным плетеным шнуром.

— Мой муж – Хлёдвир Жгучий, а еще с ним Асвард Соболь и Кетиль Пожар. У каждого в дружине по три-четыре десятка человек. Мы идем из Бьёрко.

— Ты же не откажешься провести нас к ним?

— Разумеется, не откажусь.

Снефрид весьма охотно повернула назад. Они обогнули несколько деревьев, и стал виден весь стан близ трех кораблей.

— Ты сказал, вы из Гардов? – напомнила Снефрид. При упоминании Гардов ей сразу пришел в голову Ульвар. – Где вы там побывали?

— Мы проехали всю эту страну, – охотно и с гордостью ответил темнобородый, – от Альдейгьи до самых южных пределов, где начинается Хазария, а за нею – Серкланд.

— Вы побывали в Серкланде? – Снефрид остановилась, хотя возле кораблей ее с гостями уже заметили. – Вы участвовали в том большом походе, который возглавлял конунг Грим, сын Хельги Хитрого?

В ухе своего собеседника она увидела серебряную серьгу в виде капли, уже ей знакомого вида, и сердце дрогнуло. Такую же носил Рандвер Кабан – товарищ Ульвара в походе, который и принес ей в Оленьи Поляны весть о том, что ее муж нашел себе новое место для жизни в Гардах.

— О, да ты и впрямь богиня! – обрадовался темнобородый. – Знаешь обо всем, что в мире происходит.

— Нет, просто в начале этого лета я встречала в Свеаланде людей, которые успели оттуда вернуться. Да вы и сами сейчас их увидите, – докончила Снефрид, бросив взгляд в сторону стана.

Оттуда к ним быстрым шагом приближался хмурый Лейви в сопровождении троих своих людей.

— Посмотри, Лейви! – воскликнула она, стремясь предупредить упреки за одинокую прогулку (ей же сказали, что на острове нет людей). – Вот эти… мореходы говорят, что идут из Гардов и что они были в том большом походе!

Лейви и те двое подошли друг к другу и стали выяснять, кто в чьей дружине состоял. Снефрид направилась дальше в стан, к своему шатру: она здесь порядочная женщина при муже, и тереться возле чужих мужчин ей вовсе не стоит.

Когда она снова показалась, те двое уже сидели в плотном кругу из парней Лейви и прочих мореходов. Звали их Вебранд и Раудольв, но Раудольвом оказался не обладатель рыжей бороды, а наоборот – тот, кого Снефрид было приняла за дверга^[15]. Лейви не знал их раньше – вернувшихся с Хазарского моря было более двух тысяч, они не могли все быть друг с другом знакомы, – но знал их бывшего вождя, Ормара Короткую Рубаху. Они уже вовсю толковали, вспоминая поход, его прославленных участников и их добычу. Но если Лейви повезло уехать из Гардов на запад с одним из первых кораблей, едва с залива сошел лед, то Раудольв был из тех, кто не спешил домой. Как он рассказал, у Ормара Короткой Рубахи собралось под началом около двух сотен человек. Часть из них он сам привел из Дании три года назад, часть прибилась к нему уже в походе, потеряв своих вождей. Олав сын Хакона, конунг Гардов, живущий в Хольмгарде, предлагал свеям и данам поступить к нему на службу, чтобы возместить понесенные в походе потери дружины, и многие согласились, но Ормар оставаться в Гардах не пожелал и собрал к себе тех, кто тоже хотел держать путь на запад. Отплыв из Альдейгьи и выйдя в море, привыкшие к войне удальцы решили, что пока все лето впереди, стоит поискать добычи и славы еще где-нибудь, и обратились к северному берегу моря, к Стране Финнов. Несколько недель они перемещались вдоль побережья, грабили селения, до которых могли добраться, и недавно очутились в этих краях, только на другом берегу.