Книга Оружие Вёльвы, страница 174 – Елизавета Дворецкая

Бьёрн конунг не с таким пренебрежением отнесся к вестям Вегарда, как хотел показать. На следующее утро он спросил, пока Хольти одевал его:

— А что, этот, с разбойничьей рожей, еще здесь?

— Ммм, нет, конунг. – Хольти немного подумал. – Больше я его за весь день вчера не видел.

— Скорее всего, рыжий ублюдок держит при себе женщину для постели. Но было умно разведать вернее, кто она такая.

— Это было бы мудро, конунг.

— Но правду просто так никто не скажет. Поезжай опять в это бабье гнездо. Перескажи им эти новости. Пусть спросят своих духов, может ли молодая бабенка быть вирд-коной или это все враки. Скажи им – пусть получше спросят духов! – Бьёрн начал сердиться. – Их там десять баб, а как дошло до дела, толку от них не больше, чем от курятника! Зазвали рыжего ублюдка сюда, да только не знали, что у него десять кораблей, а не пять! Я им велел сгубить его, а они чуть не сгубили меня! И вот он захватил Кунгсгорд – почему они его не остановили? Где их «боевые оковы»? Я шлю им подарки, а что взамен? Скажим им – если он продвинется еще хоть на шаг, они от меня больше ни зернышка не увидят!

— Конунг, ты меня просто пу… порадовал необычайно! – Хольти был даже несколько ошарашен этим потоком брани. – Я, разумеется, передам твои речи слово в слово, а после этого весьма может быть, эти женщины так раз… расстроятся, что оборвут твою нить, и мы с тобой оглянуться не успеем, как очутимся в Валгалле!

— Нам-то будет там хорошо, в Валгалле! – проворчал конунг, пытаясь понять, не угрожает ли ему собственный раб. – А вот это все я на кого брошу? Мой сын – тюфяк и тряпка, ему только и заботы, чтобы никто о нем не сказал дурного слова! Мой внук – болван, только и годный, что бренчать на лире! Какие из них выйдут конунги?

— Никакие. Если ты умрешь, Медвежий Эйрик сразу займет и Уппсалу тоже и объявит себя конунгом свеев. Но нас-то это уже не будет волновать!

— Только этого ублюдка здесь и не хватало!

Бьёрн помолчал. Потом заговорил уже не так сердито:

— Ты сказал, эта новая дева совсем молода?

— Госпожа Ингвёр? Ей лет двадцать на вид.

— Она не обручена?

— Ничего такого я не слышал.

— Тогда скажи ей: если она выяснит, та ли баба у Эйрика – его вирд-кона, и сумеет истребить ее, тогда я выдам ее замуж за моего внука. И она когда-нибудь станет королевой. Тогда она сама захочет, чтобы рыжий побыстрее отсюда убрался, а еще лучше – совсем отправился к троллям в синюю скалу.

— Это очень мудро, конунг… – пробормотал Хольти.

— А заодно она тогда сможет жить при мне, и не придется каждый раз тратить по три дня на каждую мелочь!

Хольти лишь молча поклонился в ответ. Хоть и подумал, что если «малая вёльва» привезет сюда всех своих помощниц и они станут бить в бубны в гриде конунговой усадьбы, сохранить тайну едва ли удастся надолго…

* * *

В Дубравной Горке Хольти встретили без особой радости.

— Не хочет ли конунг забрать нас отсюда? – спросила Бергдис, едва его увидев. – Это было бы очень уместно, когда Эйрик может явиться сюда в любой день и сжечь нас вместе с усадьбой!

— Конунг поручил мне рассказать его молочной сестре, госпоже Льотунн, кое-что важное, – намекнул Хольти. – Но не посреди двора.

Теперь, когда Трудхильд не было в живых, звание «молочной сестры» конунга, дававшее право на его внимание, унаследовала Льотунн как самая старая из здешних обитательниц. Что же они станут делать, подумал Хольти, когда Хель и ее утащит за ноги? Бергдис моложе конунга лет на тридцать пять, и нет на свете женщины, способной выкормить их обоих.