Книга Оружие Вёльвы, страница 147 – Елизавета Дворецкая

— А мы скажем, что ты изначально такой и была, просто скрывалась от кого-нибудь… Может, я похитил тебя у мужа? – Эйрик поднял брови.

— О нет, – Снефрид закатила глаза, – лучше сказать, что я скрывалась от людей, которые требовали с меня денежный долг!

— Можно и так. Правда, не знаю, что это за долг, какого я не смог бы выплатить, но…

— Но никто не имеет права лезть в твои дела! – весело напомнила Снефрид.

В ней кипела шальная радость: от удачного избавления от маски, от того впечатления, которое произвело на Эйрика это превращение, от чувства, что они с ним поладят.

— Именно.

Они прошли еще немного. Снефрид отметила про себя: Эйрик и правда очень неглуп, хоть и не похож на мудреца. И пусть ей было неприятно оказаться на положении, которое обычно называется «рабыня конунга», оно было куда менее опасно, чем почетное звание вирд-коны.

— Правда, если ты моя наложница, то люди должны видеть, что мы спим вместе, – добавил Эйрик чуть погодя.

— Но не в усадьбе же, набитой народом, как бочка с рассолом – селедками! Мы можем ходить куда-нибудь в рощу…

— Если у меня будет на это время…

— А если не будет, то и вопросов никто не задаст. Эйрик, – строго сказала Снефрид, поворачиваясь к нему, – я рада видеть, что ты вырос таким предусмотрительным, но ты все же не забывай, что я – твоя вирд-кона! И я здесь вовсе не для того, чтобы тебя ублажать как наложница! Хоть я теперь и выгляжу молодой женщиной, в душе я – старая пряха, которая держала тебя на руках, когда ты был крохотным вопящим комочком, не больше котенка! Не забывайся и не серди меня!

— Ну ладно, ладно… – Ей показалось, что Эйрик подавил ухмылку. – Ты сама виновата – незачем было делаться такой красивой.

— А ты хотел бы опозориться, таская с собой некрасивую наложницу? Можешь сказать людям, что случайно наткнулся на меня в одной бедной хижине, где я жила совсем одиноко. И был так пленен моей красотой, что уговорил меня немедленно последовать за тобой.

— Это будет очень правдоподобно!

— Более того, мой друг, – Снефрид остановилась и с трогательной улыбкой взглянула на него, – это будет чистая правда!

Обезоруженный этой насмешливой, едва заметной улыбкой, чуть приподнимавшей уголки ярких губ, Эйрик хотел было ее поцеловать, но Снефрид увернулась и устремилась вперед, к усадьбе.

Остаток этой ночи Снефрид провела в женском покое, а уже назавтра войско покинуло Ольховый остров. Впереди Эйрика ждали проливы, ведущие к вику Бьёрко и конунговой усадьбе на острове Алсну неподалеку от него. Зная от Снефрид, что новая конунгова вирд-кона избрана и здоровье старика Бьёрна, что бы тот под этим ни понимал, восстановилось, Эйрик посчитал себя вправе начать войну, не теряя времени на новые переговоры с Олавом.

Снефрид и Мьёлль со всеми их пожитками плыли на корабле Эйрика – «Змее» на пятьдесят весел. Сидя бок о бок на корме, ниже сидения кормчего, они едва верили происходящему; Мьёлль заранее тряслась от страха, а Снефрид чувствовала скорее воодушевление. Рассудок ее помнил – они идут на войну, – но душа ликовала, разделяя чувства дружины. Она никогда еще не бывала на таком огромном корабле и саму себя чувствовала кем-то вроде повелительницы морской стихии, оседлавшей исполинское чудовище, отчего в душе все кипело и хотелось смеяться.