Книга В полночь упадет звезда, страница 73 – Елизавета Дворецкая

— Как же она собрала их? – в изумлении спросила Горыня. – Какой ворожбой можно из дому выманить чуров деревянных!

— Да какой там ворожбой! Украла она их. Трудно ли час выбрать, когда все в поле жнут, дома одни куры? Шмыгнуть в избу, взять и назад. Никто и не увидит.

— И зачем они ей были?

— Через них порчу наводить способнее всего. А может, и на голодный день берегла. Сказать, дескать, научу, в каком дупле вашего чура найдете – люди за это коровы не пожалеют. Глядь! – Верес вдруг схватил какой-то чур с полки. – Да это же наш Дед Боян!

В его руках был дубовый бородатый чур, с большим носом, в круглой шапке, обтертый, видно, что очень старый.

— Еще той зимой он у Творимира из избы пропал. В самый Карачун. Да как же она к нам-то залезла, ее б и на порог не пусти… Гля-а-адь! – Его осенило. – Да неужто Добрушка… пособляла ей? Она взяла?

С чуром в руке он присел на бочонок с капустой. Лицо у него стало совсем безумное от растерянности.

— Но вот же он, цел, – сказала Горыня, тоже присев, чтобы не нависать над ним. – Воротился к вам. Ты, считай, его из полону вызволил.

— Да. Воротился. – Верес бережно сунул чура за пазуху. – С прочими-то как быть?

— Людям назад раздать, как еще? Ты знаешь, где чьи?

— Пирятинского знаю. А остальных пусть сами своих выбирают.

Бабкиных кудесов в погребе не нашлось. Осмотр клети, где стояла скотина и лежало множество разного хлама, оставили на завтра – было темно, оба устали.

— Я с нею не буду в одном доме спать, – когда они вернулись в избу, Горыня кивнула на тело Затеи. – Ты мертвецом притворялся, а она-то…

— Ин я ее в погреб вынесу. Дверь отвори.

Без смущения Верес поднял мертвое тело, вскинул на плечо и вынес из избы. Горыня пошла за ним и, когда он уложил тело на пол в погребе – под присмотр краденых чуров, – заперла дверь снаружи.

— Боюсь, рваться будет, – пробурчала она.

— А есть у тебя чего поесть? – осведомился Верес в избе.

Закончив на сегодня с чудными открытиями, он вспомнил, что с утра ничего не ел.

— Поищу, – Горыня направилась к хлебному ларю. – Яйца есть… сало… хлеба одна горбушка.

— Горбушку отложи, если последняя. Для Затеи пригодится. Таких, как она, хоронить надо с хлебом, иначе вихленницей^[23] станет, – пояснил он в ответ на недоумевающий взгляд Горыни.

— Ладно, – Горыня отложила горбушку в сторону. – Только это, – она предостерегающе глянула на Вереса, – яйца от здешних кур, сыр от наших коз, а сало и прочее – это относы. Она их из лесу приносила, а люди клали знаешь для кого. Будешь лихорадкино есть?

— Буду! Добру пропадать, что ли?

Поджаривая яйца с салом на глиняной сковороде, поставленной на угли печи, Горыня пыталась восстановить для себя всю эту чудную повесть. Верес и тот второй кузнец, что застрелил Затею, теперь прославятся, будут каждый как тот витязь, что княжескую племянницу от Змея Горыныча выручил. Только кто тут княжеская племянница – я, что ли? При этой мысли Горыня фыркнула от смеха.

— Куда ты теперь пойдешь? – спросил Верес, в ожидании еды развалившийся на лавке.

В этом доме он держался почти по-хозяйски; Горыня было удивилась, но потом вспомнила, что он еще в детстве бывал тут и считал эту избу принадлежавшей какому-то его знакомому деду, а вовсе не Затее-захватчице.

— Или тут останешься?