Книга В полночь упадет звезда, страница 155 – Елизавета Дворецкая

— И что – кого Свандра принесла? – с неизменным женским любопытством спросила Бранеслава.

— Не могу тебе сказать – я уехал оттуда еще до «старого йоля», а ее срок должен настать только в нынешние дни.

— Где же ты был, если уехал от Олава еще до йоля? – удивился Олег.

— Зиму я провел в Свинческе, у Рагнвёр и Улава. Мне бы стоило Улава назвать первым, но его я видел меньше, а по большей части мы провели половину зимы с мудрой госпожой Рагнвёр.

— Куда же делся Улав, если оставил жену с тобою? – лукаво улыбнулась Брюнхильд.

— Это самое главное, что я должен рассказать. Этой зимой, княже, случилась ни много ни мало как война между Олавом из Хольмгарда и хазарами…

— Еще одна война?

Общий крик изумления помешал ему продолжать, потом все заговорили разом – хозяева и гриди. Чего-то подобного ждали – повод мстить хазарам у Олава из Хольмгарда был не менее весомый, чем у Олега, – но трудно было ждать, что он примется за эту месть так скоро.

— Расскажи все по порядку, – приказал Олег.

Он переменился в лице и побледнел, смарагдовые глаза посуровели, будто он узнал об угрозе своей жизни и чести. От взгляда на отца у Брюнхильд екнуло сердце. Она живо сообразила, почему эта весть неприятно поразила его. Это его сын и наследник погиб из-за хазарского вероломства, это он был в первую голову обязан мстить. И вот, пока он спокойно совершал гощение по земле Полянской и поднимал ковши во славу богов и дедов, Олав, которому Грим приходился зятем, уже приступил к этому делу!

— Это длинная сага, и те, чьи имена в ней упоминаются, заслужили вечную славу, – начал Карл, сидя за столом с серебряной чашей пива в руках.

Брюнхильд стояла прямо перед ним, так, чтобы не загораживать его от отца; в руках у нее был медный кувшин, чтобы подлить Карлу пива, если у него от рассказа пересохнет в горле, и под этим предлогом она встала так близко, чтобы не упустить ни слова.

— Начать надо с того, что в первые дни зимы^[42] люди Олава вернулись из похода. Они немало потеряли, иные их вожди сами пали, но сыновья Альмунда привели назад чуть более двух тысяч человек – русов, словен, кривичей, мерен. Они привезли очень хорошую добычу – я сам видел и серебро, и цветные одежды, и оружие, и кольчуги. Самой лучшей была та, что составляла долю твоего сына Грима, – размеренно рассказывал Карл, зная, что это очень важно для Олеговой чести. – Может, только в Валгалле есть такие роскошные золотые чаши и такие прекрасные шелковые одежды.

— Как же они в Хольмгард попали? – не без ревности воскликнула Венцеслава.

— Их привезли сыновья Альмунда. Когда Амунд плеснецкий был здесь, он рассказывал, что хотел забрать долю Грима и доставить сюда, но они сказали, что отвезут наследство вождя его жене. Ульвхильд просила передать, что если тебе, княже, нужны эти сокровища, она пришлет половину, хотя свою половину она предпочтет метнуть в Волхов…

Ответили ему изумленные и даже испуганные возгласы.

— Что же так? – удивилась княгиня.

— Похоже, что на сокровище этом, как на кладе Фафнира, лежит проклятье…

Карл вздохнул и замолчал, собираясь с мыслями; слушатели затихли. Отроки, сидящие на полу, постепенно подползали ближе, чтобы ничего не упустить, челядь топилась у дверей, забыв о делах, но хозяйки не замечали непорядка.