Книга Хазарский меч, страница 69 – Елизавета Дворецкая

Только этого и не хватало – сейчас, когда Азар так разгневан из-за гибели брата, когда он жаждет мести и тархановцам с таким трудом удается скрыть, что они расстались с людьми Амунда чуть ли не друзьями! Что ему стоит обвинить их в измене – за ним вся держава хазарская и хакан-бек со всем его могучим войском. И как тогда оправдываться? Еще хорошо, если позволят оправдаться, а не порубят всех и не пожгут волость. Со времен хазарских набегов и разорений прошли многие десятилетия, но славяне разных родов и племен до сих пор помнили горестные песни об этом.

— Но вот беда, – насмешливо сказал Карабай, пока эти мысли проносились в голове у Ярдара, – где же найдешь в наше время такого смелого человека? Нынче не те века, когда по земле ходили паттары ростом с дерево!

— Мы найдем такого человека! – ободрил его Азар-тархан. – Ярдар!

Тот вздрогнул, ожидая, что сейчас ему прикажут жениться на оборотне; да Азар издевается над ним. Заставит взять Заранку в жены, а потом выставит на посмешище, дескать, на лесном чучеле женился…

— Прикажи женщинам вымыть ее и одеть как следует, – продолжил Азар, пока Ярдар лишь открыл рот, чтобы возразить. – Тогда и посмотрим, на что она станет похожа. Я слышал, что лесные девы, если их вымыть и одеть, бывают хороши собой. Или твои женщины побоятся к ней подойти?

— Нет, – почти уверенно ответил Ярдар, мельком подумав о Мираве. – Женщины все сделают, как ты пожелаешь, тархан.

* * *

Когда в избу вдруг вошел Ярдар, Мирава тут же поднялась ему навстречу. Сами глаза ее спросили: «Что с нею?»

— Вот что, бабоньки, – хмурясь, Ярдар окинул взглядом замерших в ожидании женщин – Риманту, Годому, Елину, Рдянку, Вербину, Черняву и дочь ее Жураву. – Ступайте к баням, носите воду, начинайте топить, да принесите зелий всяких целебных. Сейчас хазары туда Огневидину дочь приведут, будете ее парить.

— С чего бы? – охнула Риманта. – Хворая она, что ли?

— Что не лесовица она, – не очень внятно пояснил Ярдар, но женщины его поняли: баня – место перехода из девушек в жены, из мертвых в живые (и наоборот), из нелюдей в люди.

— Это верное средство! – одобрила Годома. – У той ведуницы, которая оборотень, сзади хвостик растет – с палец величиной, – она показала собственный палец, и все воззрились на него, будто никогда не видели такого дива, – и шерсткой серенькой покрытый, будто заячий…

— Не заячий, а поросячий! – поправила Чернява.

— Заячий, я верно знаю!

— Откуда тебе знать? Разве что у самой такой имеется!

— Я, что ли, оборотень, по-твоему?

— А ну молчать! – рявкнул Ярдар на баб, уже готовых ринуться в свару. – Вы все ступайте с ней в баню, а ты, Мирава, собери для сестры что надеть – сорочку там, что ей еще нужно?

Женщины заторопились прочь, переглядываясь: нужно было выполнять приказ, но им не терпелось и обсудить, и разнести весть о том, как оборачивается дело с «турицей».

Убедившись, что дело делается, Ярдар хотел выйти за всеми, но Мирава быстро догнала его и заступила путь к выходу.

— Погоди! Что такое они хотят? С чего ее в баню посылать? Ее там… побили, что ли?

Лицо ее изменилось от этой мысли, глаза расширились и стали на миг пустыми, пугающими.

— Да нет, – Ярдар поморщился, вспомнив ссадины на лице Заранки. – Бить не били, она сама о дерево ободралась. Ее сняли чуть не с вершины! Как залезла только! Нарочно не сумеешь!