Онлайн книга «Хазарский меч»
|
Лучше бы это была Ульвхильд, вдруг подумалось Свену. Она, как валькирия, подтолкнула Годо в этот поход, ей было бы уместно и уйти вместе с ним. Свен не злился на Ульвхильд – Годо сам решил стать тем человеком, который осуществит ее желание мести. Она лишь дала ему повод показать себя лучшим из людей, достичь вершины земной славы. И тем Ульвхильд, при высоте ее рода, красоте, юности, твердости духа и точном понятиии о чести, заслужила право разделить эту славу с Годо, уйти в Валгаллу вместе с ним. Но ей опять не повезло. Вот уже второй мужчина, молодой, знатный и доблестный, умирает на славном пути, но так далеко от нее, что и вести об этом она получит не скоро. И ее место возле Годо займет другая. Свенельд постоял, глядя на эту красивую пару, и на суровом, неподвижном лице его отражалось глубокое чувство – горе, тоска и… надежда. Надежда на то, что ничего еще не кончилось… Стоя на краде, на полпути между небом и землей, между Темным Светом и белым светом, Свен вдруг почувствовал себя старше, чем его старший брат. Он будет и дальше созревать, мужать, стареть. Он уже постарел – на два дня и на двадцать лет. А Годо два дня назад стареть перестал. Ни единый волос его не поседеет, он навсегда останется крепким и свежим, как молодой дуб в летней листве. И по праву старшего Свен теперь оставлял его в новом доме, с самой лучшей женой, какую сумел найти и вручить ему… Теперь лодка выглядела готовой к плаванию. Сверху донесся резкий крик. Все сотни людей на поле разом вскинули головы. Черный ворон описывал круг в вышине. Свену, стоявшему над всеми, выше живых, выше лежащих мертвецов, показалось, что он с вороном – наедине. Время пришло. О́дин ждет. Спрыгнув с крады, Свен сделал знак, чтобы ему подали факел. * * * Мирава плохо видела, как Уневу укладывали в лодку. У нее закружилась голова, перед глазами все поплыло, и она ухватилась за чью-то руку рядом – не видя чью. «Надышалась», – мелькнуло в голове; от ее кожуха исходил слабый запах дыма бешены-травы. Но ей же туда не надо. Ее-то муж жив, она не вдова, ее не отправляют к богам и дедам. Тело вдруг стало легким-легким, а ноги просто исчезли – Мирава не ощущала их. Может, она стала вилой, у которой и нет ног – зачем вилам ноги, если они проводят жизнь свою, кружась в вихрях? Вот-вот вихри унесут ее прочь, так далеко, что она никогда не сможет вернуться, не найдет дороги назад! Испуганная этим, Мирава крепче вцепилась в чью-то руку – широкую, крепкую ладонь, явно мужскую. Откуда-то из тумана души пробился свет – всю ее охватила радость, ликование, по жилам растеклось блаженство. А туман все кружился, из него выплывали лица – надвигались и удалялись, не давая себя рассмотреть. Кто вы, хотела она сказать? Я не звала вас! Ой! Это же отец… Мирава сразу его узнала, хотя не видела с той зимы, когда начала ходить на «младшие посиделки» и учиться прясть, и сейчас удивилась: где же он был? Как она посмела потерять не что-нибудь, а родного отца, будто глиняное пряслице? Она сильно-сильно обрадовалась ему, но из ее памяти исчезли эти двенадцать лет и все, что за это время случилось. А эта морщинистая, полная старуха – баба Светлоча. И она появилась откуда-то, где так давно скрывалась. Мирава хотела повиниться, что так долго не навещала ее, но… Боги, это же Заранка! Как похорошела! Какая доброта появилась в улыбке румяных губ – сроду у нее такой не было. Каким теплом сияют глаза! Не дева, а солнышко… |