Книга Хазарский меч, страница 148 – Елизавета Дворецкая

Кожан чувствовал себя слегка возбужденным и сосредоточенным. Страшно не было, было некое предчувствие веселья, но на пути к нему было важно не ступить в трясину. Сейчас слишком многое зависело от верности его руки – если они не сумеют положить хазар, дадут тем поднять шум раньше, чем вся стая окажется внутри ограды, то дозорные зарубят их с Волком и поднимут остальных, а тогда попытка напасть приведет лишь к напрасным потерям.

От угла избы, за которой они прятались, до ворот было шагов двадцать. Для стрелы – не расстояние.

— Присядь, – велел Волк.

Кожан тихо опустился на одно колено, Волк встал у него за спиной. Так они могли одновременно видеть свою цель у костра, почти не показываясь на глаза сами. Свет близкого огня слепил дозорных и мешал им рассмотреть что-то в темноте между постройками, но если они хоть что-то приметят, заподозрят, успеют закричать…

Вот дозорные сошлись вдвоем, один заговорил, оглядываясь. Слов Кожан не понимал, даже если бы мог все расслышать, но на лице хазарина была озабоченность – что-то чуял, черт носатый. Кожан хорошо его рассмотрел – немолодой, смуглый, с маленькой бородкой, лицо продолговатое, а разрез глаз чужой.

— Мой спиной, твой лицом. Бей! – внятно шепнул Волк, и в тот же миг две стрелы ринулись вперед.

Оба хазарина одновременно подломились в коленях и стали падать: один завалился на спину, а другой лицом вниз, на него.

Мир застыл, Кожан задержал дыхание. Раз, два – стукнуло сердце. Запах промерзшего дерева от стены клети коснулся ноздрей, порывом ветра донесло тепловатый дым костра.

— Вперед! – шепнул Волк, убедившись, что оба дозорных убиты наповал и не помешают.

И что никто другой случившегося с ними не заметил.

Оба вилькая кинулись к костру. Волк стал вытаскивать тяжелый промерзший засов из скобы, Кожан встал лицом к веси, держа наготове лук уже с новой стрелой. Но между избами было тихо, ни одна дверь не отворилась. Светился желтым и рыжим костер на другом конце.

Вот заскрипела створка ворот. Кожан мельком оглянулся – мимо проскочил Медведь с топором в руке, за ним потекли другие темные фигуры.

— Тихо, за мной! – велел Волк и сместился к избам, чтобы не идти по улице, под светом звезд и на глазах у всего неба. – К дальней клети.

Медведь у него за спиной взмахами руки молча рассылал малые отряды к тем избам, где топились печи. Местные мужики показывали, как легче пройти. Замысел был прост: ждать у каждой двери, за которой есть хазары, пока кто-то из них не выйдет облегчиться, а потом врываться в открытую дверь. В избе Долгенько, куда повел людей Рысь, велено было троих-четверых взять живыми, но удастся ли в темноте и кровавой неразберихе понять, на ком лучшие кафтаны – это уж как повезет. Действовать приказано было без лишнего шума и сразу резать тех, кто примется орать – Медведь совсем не хотел, чтобы хазары навалились на них все разом. Надежда была на то, что по большей части они уже спят и можно будет с каждой избой разобраться по отдельности.

Волк в одиночку вернулся к тому углу, где ждали Лебедь и Выдра. Они уже готовились действовать сами: тот хазарин, которого тянуло поговорить, пересел к тому, который засыпал, и попытался его растормошить. Потом плюнул, пробормотал что-то, помянув «усал-тесел»^[51], встал и оглянулся на ближайшую избу, где из оконца тянуло дымом. Видно, решил позвать на смену кого-то потрезвее.