Книга Хазарский меч, страница 135 – Елизавета Дворецкая

Чтобы предсказать поведение князя Ведомила, Рагнвёр не требовалась ворожба – просто она за много лет хорошо его узнала. Следующий день северяне провели в Сюрнесе – людям и коням требовался отдых, и этим же временем Годред и Свенельд воспользовались для необходимых переговоров. Затягивать остановку, теряя время и напрасно проедая припасы, они совсем не хотели. Поэтому наутро, выспавшись в гриднице, в тепле очага, и поев овсяной каши, они попросили Рагнвёр послать кого-нибудь к Ведомилу с просьбой принять их. О том, что ночью в Сюрнес явилось неведомое и нежданное войско, он, скорее всего, уже знал.

В гонцы Рагнвёр выбрала Хильдинга, десятского. Вскоре он вернулся с приглашением от Ведомила.

— Что именно он сказал? – спросила Рагнвёр. – Что, мол, он будет очень рад повидать таких выдающихся людей?

И приподняла бровь, давая понять, что сама считает это едва ли возможным.

— Он сказал, госпожа… – Хильдинг покосился на Свена и Годо, пристально на него смотревших, но он тоже достаточно хорошо знал свою хозяйку, чтобы понимать: она задала вопрос, желая услышать ответ. – Сказал, мол, пусть они приходят поскорее, а не то он…

— Что – он? Какую еще любезность этот медведь отпустил?

— А то он, мол, решил, что они пришли тут все завоевать.

— Хотели бы мы тут все завоевать – как бы он нам помешал? – Свен хмыкнул. – Незаметно, чтобы он собирался это сделать.

— Не давайте ему понять этого так явно, – посоветовала Рагнвёр. – Ведомил очень упрям, и чем больше с ним спорят, тем крепче он стоит на своем.

Это было ценное предостережение, как отметил Свен. Однако, думал он по дороге, пока они с Годо и еще несколькими хирдманами следовали за Хильдингом, нелегкая задача – водворить согласие между двумя такими упрямцами, как Годред и этот Ведомил.

Для этой встречи сыновья Альмунда оделись получше: в крашеные шерстяные рубахи с тонкой шелковой отделкой. Самых дорогих кафтанов они с собой в поход не брали, но, зная, что им придется проходить через чужие земли и договариваться с их хозяевами, запаслись нарядами и дарами: для князя Велебоя с Ловати, для владык земли Смолянской. Помня, какую важную услугу им оказали дары, поднесенные молодой жене булгарского сюр-баши Байгул-бия, Свенельд с не меньшим тщанием отбирал дары для жен: полосатые шелковые покрывала, сладкий изюм, серебряные перстни с рыжими, голубыми, лиловыми камнями, низки разноцветных стеклянных бус с «глазками» и волнистыми полосочками. Для Ведомила припасли десяток шелягов и шелковую шапку на кунице.

Отправились братья верхом, хотя от Сюрнеса до Ольшанска было недалеко. Сюрнес лежал на широком холме близ Днепра, хотя с самой рекой не граничил – гаванью ему служило небольшое озеро, с Днепром соединенное протокой. В этих местах Днепр был довольно узок и не выделялся среди бесчисленных славянских рек – он далеко уступал и Волхову, и себе самому в среднем течении. С двух сторон холм окаймляли овраги с подрезанными для большей крутизны склонами – по одному из них протекала речка Свинка, давшая городу название^[47], – а стена из бревенчатых срубов защищала город не только со стороны поля, но сплошным кольцом. Смотрится очень внушительно, отметил про себя Свен, когда отъехал подальше и, оглянувшись, увидел весь город при дневном свете. Почти как земной Асгард, наводя на мысль о мощи и богатстве, что скрыты за этими стенами. Хольмгард, хоть его хозяева здешним не уступят ни родовитостью, ни богатством, а властью и превосходят, по сравнению с Сюрнесом выглядит тесным и обветшалым – с его подмытым валом и заплывшим рвом, на котором уже понастроили клетей и хлебных печей, чтобы место зря не пропадало. Но трем поколениям его жителей ни разу не приходилось отбивать нападения, а здесь, на перекрестке путей во все стороны света, видимо, есть чего опасаться.