Книга Путь серебра, страница 160 – Елизавета Дворецкая

Князь остался у камня и сел на землю. Расстелил перед собой белый платок и вынул из кожаного мешочка на поясе другой мешочек, плотного синего шелка. Карл уселся напротив него, с другой стороны платка. В молчании многочисленная толпа наблюдала, как князь обращается уже к другому богу – Отцу Колдовства своих северных дедов, как шепчет вопрос, поднеся ко рту таинственный мешочек, а потом, закрыв глаза, запускает руку внутрь, вытаскивает сперва один небольшой кругляшок ясеневого дерева, потом второй, потом третий, раскладывает их на платке гладкой стороной вверх.

«Скажи мне, великий Один, Отец Колдовства, – могу ли я скоро вернуть мою удачу, что внезапно покинула меня? Стоит ли мне сейчас собирать войско вновь и вести его на хазар, убивших моего сына?»

Хельги перевернул один кругляшок и увидел руну Одаль. И вздрогнул – из очертаний этой руны, похожей и на человеческую голову, и на кровлю жилища, на него будто глянуло лицо самого Одина. «Сиди-ка дома! – будто вслух сказал ему Отец Ратей, знающий, кому оружие принесет удачу, а кому нет. – Здесь ты огражден от бед, но если сделаешь ошибочный шаг вовне, то останешься одиноким и утратишь свое главенство над людьми».

Подняв глаза, Хельги взглянул на Карла – тот покачал головой. Хельги перевернул вторую руну, и она ничем его не утешила – Наутиз. Эта руна не советует спешить – у богов нет для тебя успешной дороги. Три Девы Источника не хотят отворить двери твоим желаниям, и тот, кто противится их воле, лишь погубит себя окончательно.

— Тяжкое время ты проживешь, станешь сильней, закаленным, как меч, – прошептал Карл послание руны.

Одно утешает: Девы Источника ясно видят его сейчас и не скрывают своей пряжи, подумал Хельги. Перевернул третью руну. Узур – Дикий Бык. Хельги внутренне вздрогнул, соприкоснувшись с этой силой.

— Пусть спокойно умрет то, что умерло, – зашептал Карл. – Пусть Бык стопчет то, что отжило, не стой у него на пути, будь осторожен и жди перемен.

— Это значит, что Грим и правда мертв? – Хельги взглянул в морщинистое лицо своего верного соратника, будто его устами говорил Один.

До сих пор в душе его тлела последняя искра надежды. Но нет – в судьбу их вмешалась неумолимая сила и принесла невозвратные потери.

— Выходит, так, – медленно ответил Карл. – Горюю о том немногим меньше тебя – я сам сосватал его в мужья моей внучке, а теперь, выходит, она уже вдова… Не было моим рукам счастья в этом деле…

Хельги собрал руны с платка, опустил обратно в мешочек и снова перемешал.

— Ответьте мне, Один и норны, – зашептал он, подняв мешочек ко рту. – Откуда вернется ко мне сила, удача и счастье? Какими путями придет?

Он еще раз осторожно, будто перебирая нити родовой судьбы, тряхнул мешочек, выудил по очереди три руны и выложил перед собой. Перевернул первую и снова вздрогнул – теперь уже от радостного потрясения. На ладони его был знак, очертаниями напоминающий о женской груди. Руна Беркана – Береза, посланница богини Фригг, и через нее богиня обещала ему свою помощь. Обещала в будущем рост, что придет, как весна после зимы, на смену нынешней печали.

— Это женщина! – охнул Карл, потянувшись ближе к князю над белым платком. – Женщина принесет нам удачу!

Взгляд Хельги невольно метнулся туда, где стояли три женщины его семьи – сами как три норны у Ясеня, пожилая и средних лет – в покрывалах замужних женщин, а третья – дева с золотой косой. Взгляд его задержался на Брюнхильд. Она стояла, как валькирия, вырезанная на поминальном камне, прямая и гордая, с узлом золотых волос на затылке, откуда до пояса спускался пышный хвост, в накидке белой шерсти, и величавый взгляд ее, устремленный вдаль, будто искал восьминогого коня, на котором возвращается из битвы сам Властелин Ратей. Сердце подсказало – это она. Руны говорят о дочери, она поможет вернуть его удачу.