Книга Путь серебра, страница 139 – Елизавета Дворецкая

— Ты… уже знаешь? – хрипло обратился Карл к своей внучке.

Отец Ульвхильд и мачеха стояли рядом с ней, и печаль ее одежд могла означать лишь одну потерю: мужа, того самого, что Карл и сосватал ей три года назад.

— А что знаешь ты? – Забыв от волнения поздороваться, Ульвхильд порывисто шагнула ему навстречу. Внезапная надежда на миг наполнила ее лицо лихорадочным оживлением. – Ты что-то знаешь… о нем? О Гриме?

Она с трудом произнесла имя мужа, будто вытолкнула; черты ее исказились в попытке сдержать слезы. Мысли, несущие то надежду, то разочарование, теснили одна другую. А вдруг в Киеве имеются вести, что Грим жив? Но тогда Карл привез бы его с собой, а здесь… – Ульвхильд быстро окинула взглядом спутников Карла, толпящихся у двери и не смеющих пока подойти к очагу, – его здесь нет. Но может, он остался в Киеве и хочет, чтобы она приехала? Или он в плену и хазары прислали за выкупом?

Карл, стиснув зубы, еще раз осмотрел ее белое платье – знак вдовства.

— Вам известно… – Он перевел взгляд на конунга и его жену: – Будь жив, Олав! Здравствуй, госпожа Сванхейд! До вас дошли вести о том, что ваш зять…

— Мы слышали, что он погиб, – довольно твердо произнесла Сванхейд. – Пропал вместе с ближней дружиной на берегу Итиля, вскоре после выхода с моря, но его смерти никто не видел своими глазами, и тела тоже. Его вероломно убили хазары. Вот что нам известно. А вам?

Черты Карла, казалось, на глазах осунулись еще сильнее. Сняв шапку, он провел ладонью по лицу.

— Мы надеялись… – пробормотал он. – Надеялись… что волынцы лгут.

Он сильно выдохнул, и казалось, сама душа его в этом выдохе вылетела наружу и сейчас он упадет бездыханным.

— Подойди, выпей меда! – сочувственно сказала Сванхейд и сама приблизилась к нему с рогом. – Ты так устал с дороги… это тяжело в твои годы, да к тому же зимой… Когда же вы из Киева выехали?

— Мы, госпожа, всю осень ехали! – покашливая в рукав, сказал ей один из мужчин за спиной Карла, рослый, светлобородый, известный как Эрланд Крошка. Его спутники тихо обтирали лица и бороды от тающего снега, жадно вдыхая долгожданное тепло и запах жилья. – После дожинок нас князь снарядил, Днепр прошли по воде, а за волоками уж пришлось переждать на Ловати малость. В Зорин-городце пересидели, пока лед встал прочно. Там и лодьи оставили, а взамен Велебой нам сани дал.

— Слава богам, что вы уже здесь! – Олав тоже шагнул к Карлу, медленно глотавшему мед. – Добро пожаловать, Карл и все твои люди! Мы обо всем поговорим. – Он бережно похлопал своего бывшего тестя по плечу. – Спешить некуда, вы уж, верно, останетесь у нас на йоль.

Сванхейд глянула на стол, кивнула тиуну, и тот повел приехавших по местам. К Карлу подошла Ульвхильд.

— Так… он погиб, да?

— Нам так сказали волынцы. – Карл обнял ее. – Не думал я дожить до такого горя: увидеть мою внучку вдовой в такие юные годы! Лучше бы убили меня самого, я уже отжил век!

Удивительное зрелище они представляли: седобородый старик в темном кожухе, с прильнувшей к нему юной стройной женщиной в белой одежде, – словно божества зимы, придавленные судьбой, которую даже им не одолеть.

— А я подумала… – Прижимаясь щекой к его холодному кожуху, источающему запах снега, Ульвхильд сглотнула. – Думала, может, ты скажешь мне… иное.