Книга Ворон Хольмгарда, страница 81 – Елизавета Дворецкая

Но все изменится, твердила себе Вито, изменится, когда родится дитя. Этот кусок льда в его душе растает, когда он увидит своего сына. И больше всего на свете – кроме того чтобы сын родился живым, здоровым и чтобы ей самой не пришлось заплатить за него жизнью, – ей хотелось, чтобы Свен был в это время дома и смог взять ребенка на руки, сразу, как только его обмоют и завернут в отцовскую рубаху.

— Но ты же постараешься? – молила она, когда Свен уже стоял возле коня, а первые сани обоза тронулись от ворот Хольмгарда по дороге на Мсту. – Ты же будешь стараться успеть к Марогонам домой?

— Я буду стараться! – спокойно и терпеливо повторял Свен, держа ее руки в варежках своей голой рукой. – Очень стараться. Ни единого лишнего дня не задержусь. Жди. Привезу тебе куниц, лис, и этих забавных звеняшек мерянских.

— Он будет с ними играть! – с усилием улыбнулась Вито.

— Не скучай! – Свен поцеловал ее в последний раз, прижал ее голову к своей груди, потом отошел и поднялся в седло.

Вито прижала к груди руки, только что обнимавшие его, будто стараясь сохранить это ощущение. Она еще помнила запах его волос и кожи, вкус его поцелуя, но вот все это ушло, и с каждым мгновением его черный овчинный кожух удаляется…

Так уже было. В ту первую зиму, когда он только привез ее сюда – ей тогда было всего одиннадцать лет, она даже еще не имела настоящего права носить плахту, как взрослая. И той весной, когда войско ушло на сарацин, и прошлой зимой, когда они с Годо вдвоем отправились в края хазарских данников мстить хакан-беку за гибель Грима конунга, а вернулся Свен один… И сейчас еще у нее сердце замирало от мысли, что ведь могло бы быть наоборот: Годо приехал бы живым и привез бы ей прах Свена в горшке… В тот же миг у нее разорвалось бы сердце и она упала бы мертвой к ногам Годо…

И вот опять! Не успеет она порадоваться окончанию одного похода, как Свен собирается в другой! А она остается ждать. Быть замужем, как оказалось, это почти все время быть одной и ждать!

— Не плачь, не огорчай дитя! – привычно велела свекровь, Радонега, приобнимая ее.

— Но вот опять! – Вито варежкой смахнула слезы со щек, продолжая смотреть вслед всадникам. – Опять он ушел! Так будет всегда, да? Я теперь догадалась – так будет всю жизнь! – с тоской воскликнула она, будто бросая обвинение самой судьбе.

Радонега вздохнула в ответ. Она о том же самом догадалась лет тридцать назад, когда только вышла за Альмунда и еще не успела родить ему троих сыновей.

Вито схватилась за живот: чувствуя ее волнение, дитя зашевелилось, заворочалось. Как будто тоже рвалось в поход вслед за отцом.

Войдя в дом из сеней, Арнэйд сразу обнаружила у очага незнакомого молодого мужчину – он сидел, держа ковш пива на коленях, а при ее появлении вскинул голову и воззрился на девушку с любопытством. Арнэйд видела его впервые, но мгновенно понял, кто это и почему здесь оказался. Незнакомец встал, поставил ковш и поклонился ей, почтительно и весело улыбаясь.

— Аркей! – Навстречу ей шагнул Даг. – Они едут! Завтра будут здесь! Это Вестар, Свенельдов человек.

— Сборщики? – Арнэйд снова посмотрела на вестника. – Кто там… кто их возглавляет?

— Сыновья Альмунда. – Вестар снова улыбнулся.

— И кто из них? – повторила Арнэйд.

«Сыновья Альмунда» ведь могло означать «Годред и Велерад», и в этот миг, между вопросом и ответом, она пережила мучительную боязнь разочарования.