Книга Ворон Хольмгарда, страница 73 – Елизавета Дворецкая

Выросшая с двумя братьями Арнэйд знала, что в драке такой прием считается довольно бесчестным. Но не удивилась: Хавард именно тот человек, для которого достижение цели важнее, чем благородство средств. А средство это действенное – Гудбранд отшатнулся назад. Ревя от боли и негодования, он ударил секирой, метя Хаварду под ухо. Кровь из носа потекла ему на рот и бороду, вид стал жуткий, будто он загрыз кого-то.

— Не убивать! – заорал Арнор, поняв, что об этом условии Гудбранд от ярости забыл. – Смертельные удары запрещены, глядь!

Гудбранд готов убить! Резко вдохнув, Арнэйд зажала себе рот ладонями. Но остальные были не так сдержанны, и над площадкой поднялся крик: одни возмущались нарушением правил, другие подбадривали Гудбранда против чужака.

Однако секира Гудбранда лишь зря вспорола воздух: головы Хаварда уже не было там, куда он метил. Припав на правое колено, Хавард прикрылся сверху тем, что осталось от щита, и в длинном замахе достал лезвием секиры голень Гудбранда.

Отмечая удар, мужчины вокруг площадки взревели.

— Есть! – крикнул Арнор.

— Есть, есть! – подтвердили остальные наблюдатели.

Однако Хавард не спешил торжествовать победу и сразу же отпрыгнул влево, ожидая ответного удара. В горячке боя Гудбранд даже не заметил, что ранен, а шум крови в ушах заглушал для него все голоса вокруг. Он ощутил силу удара, нога онемела, но он повернулся к противнику, собираясь продолжать.

Однако Хавард отскочил и высоко поднял секиру, показывая всем потеки крови на лезвии. Зрителям бросилось в глаза яркое красное пятно на белой шерсти Гудбрандовой обмотки.

— Стоять! – во все горло рявкнул Арнор. – Гудбранд! Бой окончен!

Несколько человек шагнули в круг и встали между противниками; только когда его крепко обняли за плечи сразу четыре руки, когда его зажали со всех сторон, Гудбранд осознал, что от него требуют остановиться. До слуха дошли крики, а в глаза бросилось лицо Хаварда.

Бросив испорченный щит, Хавард снял шлем и вытер ладонью мокрый лоб. И улыбнулся противнику. Глядя на его золотистые пряди – от пота они завились еще более крутыми волнами, – Арнэйд невольно подумала: он похож на Бальдра, который из своего смертоносного испытания все же ухитрился выйти живым^[34]…

* * *

Гудбранд, с распухшим сломанным носом, уехал к себе в Ульвхейм сразу, как старая Вефрейя пошептала над раной и перевязала ему ногу. Рана была не особенно тяжелой – кость не задета, как старуха потом рассказывала женщинам, и Гудбранд не охромеет. Тем не менее исход поединка посеял в жителях Бьюрланда недовольство. Какой-то чужак, невесть откуда взявшийся, привезенный чуть не из самого Утгарда – и одолел нашего хёвдинга, сына одного из самых старых родов! До ночи у Дага перебывало немало народу, и все хотели знать, что будет дальше.

— Арно, у Вефрейи болтают, что эти двое бились за тебя и что этот голубоглазый теперь женится на тебе! – шептала Гисла, прибежавшая одной из первых.

— Я не собираюсь за него замуж! – отрезала Арнэйд. – Можешь всем прямо так и говорить.

— Я скажу! – Гисла обрадовалась позволению. – Но ты ведь не пойдешь теперь за Гудбранда, раз он проиграл?

— А Гудбранду я еще до поединка сказала, что не намерена ложиться в постель, которую до меня ему грела рабыня!

— Еще говорят, – Гисла хмыкнула с закрытым ртом, будто поперхнулась усмешкой, – ведь это Арнор подарил Гудбранду ту рабыню. Она была его добычей. Может, он хотел… ну, этим подарком отвадить Гудбранда от тебя?