Книга Ворон Хольмгарда, страница 248 – Елизавета Дворецкая

Арнэйд представился медведь, бережно держащий в лапах маленькую птичку. Но, как бы осторожно и любовно он ее ни держал, она все-таки лишена главного блага в жизни – свободы выбора. И он будет держать ее так, пока она не смирится. Арнэйд чувствовала решимость Эйрика – такую же прочную, как и все в нем, – и ее решимость отстаивать свою честь была перед этим что птичка перед медведем.

— Эйрик конунг… – Арнэйд зажмурилась, пытаясь собраться с духом, и встала на ноги – сидя рядом с ним, она себя чувствовала слишком маленькой. – Ты… для чего ты на самом деле меня здесь держишь? Почему не хочешь отпустить? Ты ведь не думаешь, что тебе нужен заложник от Силверволла?

Эйрик покачал головой.

— И тебе не нужен выкуп.

Он опять покачал головой.

— Так чего ты хочешь? – выдохнула Арнэйд, больше не в силах выносить эту неясность.

— Я хочу, чтобы ты меня полюбила, – серьезно ответил Эйрик, снова обнимая ее. – Ну скажи: я такой уж страшный? Хуже того старичка?

Теперь Арнэйд покачала головой, прикусив губу, чтобы не засмеяться.

— Ты говоришь себе, что скорее умрешь, чем будешь со мной?

Арнэйд чуть помедлила, но еще раз покачала головой. Она понимала: Эйрик не вернет ей свободу, пока не получит желаемое, а если он это получит, пока она в положении пленницы, это унизит ее и весь ее род. При таком раскладе выхода не было, кто-то один должен был уступить. Но у нее не хватало сил повиноваться велению разума, когда вся кровь ее стремилась к Эйрику, толкала в его объятия. От прикосновения его рук внутри у нее словно что-то обрывалось и вслед за тем расцветало, ее уносила река, с которой она не могла бороться.

— Скажи мне, что еще я должен сделать, чтобы ты захотела быть со мной – я все сделаю. Я даю тебе все, что ты хочешь, почему ты не можешь дать мне то, чего хочу я? Разве это так трудно? Я каждый вечер, – Эйрик крепче прижал ее к себе, – иду из грида в дом и надеюсь найти тебя там, на лежанке…

Самое время было спросить про Ульвхильд – которую из них Эйрик видит на месте госпожи этого дома? Но вместо этого, когда Эйрик уверенным мягким движением посадил ее к себе на колени и выжидательно поднял к ней лицо, она наклонилась и поцеловала его. Невозможно было противиться этому притяжению – его жажде любви, подчинявшей ее волю. Обняв его за шею, в кольце его рук, Арнэйд чувствовала себя слитой с ним в едином дыхании; дух Фрейи, стихия страстной любви, уверенно овладевал ею, приносил чувство свободы от себя-прежней. Он и правда был «совсем другое дело». Пока длился этот поцелуй, Арнэйд успел ощутить себя другой женщиной – принадлежащей Эйрику и владеющей им, и это было несравнимо ни с чем в ее прежней жизни. Если раньше любовь к брату была прочной землей, по которой она ступала, а жизнь с Тойсаром – всего лишь часть ее домашних обязанностей, то любовь Эйрика уносила ее куда-то в широкосинее небо, где гремел гром и сверкали молнии Торовой битвы. Голова наполнилась огнем, тело – слабостью и томлением. Испугавшись, что сейчас совсем растворится в этом огне, Арнэйд оторвалась от его рта и прижала его голову к своей груди. Эйрик изо всех сил обхватил ее руками и замер, глубоко дыша.

Зачем тот медведь пошел к дровосеку Хрингу просить дочь в жены? Ему нужна была хозяйка? Нет, ему нужна была любовь – без этого он не мог стать человеком. И сейчас, умудренная Фрейей, Арнэйд поняла, что и Эйрик желает того же самого. Она узнала в нем медведя не просто так. С рождения отвергнутый дедом, ради своей чести вынужденный вести жизнь морского конунга-берсерка, он жаждал обрести прочную опору в жизни и в земле, а для этого ему требовалась женщина.