Книга Ворон Хольмгарда, страница 178 – Елизавета Дворецкая

Приехавших отвели в гостевой дом, где Тойсар охотно пересказал им все то, что уже говорил Дагу: о тревогах мери и своих опасениях. Даг приказал зарезать теленка и открыть еще один бочонок пива: такие расходы в весеннюю пору были не ко времени, но он счел бы себя обесчещенным, если бы знатные гости сидели в его доме за пустым столом. Арнэйд не хотела показываться людям на глаза, и угощала их Снефрид, по такому случаю переодевшаяся в цветное платье. С мерцающей на губах загадочной улыбкой, она подливала пива, следила за мясом, которое жарилось над углями на дальнем конце очага, а сама ловила обрывки разговора, досадуя, что половины не понимает – с Тойсаром русы общались по-мерянски. Весь день шли расспросы, споры и попытки предсказать будущее. Все замечали, что меряне, с которыми сталкивались в разных местах – по торговым делам или родственным – стали более враждебны, чем прежде, иные тоже грозили изгнанием. У всех вдруг возникло ощущение, что за ними есть какая-то другая сила, превосходящая силу русов, будто сами хакан-бек Аарон и Алмас-кан сидели на каждом мерянском дворе. Ожидание перемен завладело каждой душой, а разве кто-то когда-то верил, что перемены, которые он сам подталкивает, поведут к худшему?

— Да кто меня изгонит! – возмущался Гейрфинн из Ульвхейма. – Я родился на этой земле, и мой отец, и мой дед! Мой прадед приехал сюда из Свеаланда, и до сих пор я кую ножи и делаю гребни, которые все они охотно выменивают! Я говорю по-мерянски не хуже их! Чем я им не такой?

— Потому что ты рус, и за тобой стоит Олав, – напоминал ему Снэколь. – А Олава они боятся. Мы напоминаем им о нем. Вот они, при первых признаках опасности, и возжелали убрать нас с глаз, думая, что этим уничтожат и Олава в Хольмгарде! Как иные глупцы в неурожайный год сбрасывают в овраг идол своего бога, думая, что этим улучшат погоду.

— Но моя жена – мерянка! И у брата! У нас там полно родни! Неужели они все теперь нас возненавидят, из-за того что Свенельд убил Аталыка!

— Свенельд знает, на чьей он стороне, у него нет другой. И у твоей мерянской родни тоже. А мы с тобой оказались как между двух костров.

— И чтобы мы оттуда вылезли, дочка Дага должна выйти за Тойсара?

Каким-то образом вскоре все уже узнали, чего добивается Тойсар.

— А она, видно, не очень-то этому рада! – заметил умный толстяк Вигфус.

— Есть невесты, кому даже сам Фрейр сойди с неба, что-то в нем будет неладно! – усмехнулся Гудбранд. Зимняя мрачность его покинула, теперь он держался в Силверволле с небрежной уверенностью. – Есть девушки, упрямые, как великанши, которых ни уговорами, ни подарками не склонить к тому, что для них же будет очень хорошо.

— А иные воображают себя Фрейром и считаю глупой всякую девушку, что не оценила это сокровище! – не сдержался Арнор, который и так был не в себе.

— Но, возможно, это и к лучшему! – Гудбранд, что удивительно, пропустил его слова мимо ушей. – Кроме Дага, в Бьюрланде есть и другие люди. Что скажет Тойсар, если я посватаюсь к его старшей дочери – старшей из тех, кто не замужем? Я дам любые клятвы о том, что мы будем стоять один за другого, как братья, кто бы ни вздумал бросить нам вызов.

Он произнес это на языке русов, и Снефрид замерла с кувшином в руках. Даже она, новый здесь человек, сразу поняла, что Гудбранд делает это предложение ради соперничества с Даговым домом, желая, может быть, путем родства с Тойсаром вовсе отнять у хозяев Силверволла главенство над русами Бьюрланда! Под удивленный гул гостей она поставил кувшин возле очага и тихо выскользнула из дома.