Книга Ворон Хольмгарда, страница 149 – Елизавета Дворецкая

— Керемет, керемет! – закричали у мерян. – Канде-ку-керемет! Дух Синего камня!

Ошеломленные зрелищем, они не успели даже сообразить, на чьей стороне бьется воин Синего камня, как всадник был уже рядом и обрушил на их головы сверкающий меч. Хазарские мечи имеют не ту точку равновесия, как русские – ближе к концу клинка, и поэтому ими трудно работать с земли, но намного удобнее с коня – удар, направленный сверху вниз, получается намного весомее. Всадник метался среди мерян, рубя их сверху и топча конем. Сопротивляться ему никто не мог – люди лишь воздевали руки и падали, будто трава под косой. Меряне вовсе никогда не видели конных воинов – для них это было грозное божество, но не человек.

Вот вороной конь, будто туча, оказался прямо перед Свенельдом. Увлеченный боем с Логи, Хавард не услышал его приближения, и кривой клинок обрушился ему на плечо сзади. Арнор метил между плечом и шеей – таким ударом человека можно рассечь пополам. Но Хавард сместился, ослабив удар, и клинок вошел в плечо дальше от шеи, почти отрубив руку. От удара его немного развернуло, и Хавард упал на спину. Левая половина его тела враз облилась кровью из огромной раны, но он успел повернуть голову.

Взгляд выпученных голубых глаз, на этот раз лишенных обычной дерзости, упал на реющий над ним окровавленный клинок. Секиру Хавард выронил; левая рука его была уже мертва, но правая дернулась, пальцы шевельнулись. Он не успел взглянуть в лицо всаднику – он увидел только меч. Но Арнор, глядя с коня, вдруг понял и это движение, и этот пристальный взгляд, полный изумления и упрека.

«У нее на руке мое кольцо…»

Меч в руке Арнора тоже раньше был его… И Хавард погиб от своего оружия.

Голубые глаза погасли. Арнор развернул коня и выбрал себе новую жертву.

Для русов появление всадника не было неожиданным. Они лишь усилили натиск, и меряне, зажатые между пешим русским строем и всадником, утратили последние остатки боевого духа. Те, кто смог выскользнуть из этих тисков, пустились бежать по льду, побросав оружие и движимые лишь жаждой спастись. Но таких было не более двух-трех десятков, остальные остались лежать на испятнанном снегу.

— Арнор, гони! – сорванным голосом закричал Свенельд, делая знаки – в погоню, к болу!

Тяжело дыша, Арнор кивнул и поворотил коня. Не считая схватки на реке у восточной мери, это была его первая в жизни попытка сражаться верхом, и он сам чувствовал себя каким-то грозовым богом. У русов такого навыка не было, но у сарацин и в Хазарии Арнор не раз видел, как бьются всадники. В добыче зимнего похода нашелся хазарский меч – очень хороший, с самоцветами в рукояти, явно сделанный для знатного человека. Движимый естественным любопытством к оружию, Арнор на досуге пробовал с ним упражняться, приноровиться. Среди захваченных коней были такие, что тоже предназначались под богатое седло; Арнор и Виги оба пробовали рубить хворост, воткнутый в землю, и соломенных «врагов», поставленных на высоту человеческого роста. Собираясь ехать со Свенельдом, Арнор взял хазарский меч с собой – больше для того, чтобы при случае подразнить им хазар. А вчера, когда обсуждали битву, ему пришло в голову – а чего бы не попробовать? Против хазар, привычных к конному бою, он бы не вышел, зная, что не хватит знания приемов и навыка управлять конем и одновременно рубить. Да и как конь себя поведет в бою, он тоже не знал. Но Свенельду мысль понравилась: исключив из строя Арнора, он терял не так много, а вот «поддержка конницей» могла оказаться полезной.