Книга Нарисованная любовь, страница 35 – Анна Грекова

Артур рассмеялся.

— Это же всего лишь я!

— Мама — женщина старой закалки. Помнишь наш разговор?

— Тогда сначала к ней, потом танцевать. А я, случайно, не отбиваю тебя у какого-нибудь жениха?

— Нет, это я отбиваю тебя. Сегодня все начнут шушукаться по поводу нас с тобой. Ну, как же: Артур — такая желательная партия для многих — вдруг сбросил свою меланхолию и большую часть вечера уделял внимание одной из всех. Не пугает?

— Абсолютно. Наоборот, с еще большим рвением буду ухаживать за тобой.

— Нет уж, не усердствуй, не люблю сплетни. Мама, это мы.

— Тетя Энн, не скучали без нас? Вас чем-нибудь угостить?

— Спасибо, Артурчик, не утруждайся. Отдыхайте, дети, — громко произнесла она, обращая свои слова скорее к окружающим.

Элиза сдавила палец Артура, как бы говоря: начинается. Он подавил в себе желание громко рассмеяться и потащил Элизу танцевать.

Артур веселился от души. Он ощутил давно забытую легкость. Оказывается, так приятно шутить и сыпать комплементы девушкам, которые становились его парой во время перехода в танцах. Несколько раз он оказывался в паре с Алисией. Она улыбалась, но взгляд был настороженным, словно пыталась разгадать истинную причину непонятного ей веселья. В очередную встречу у Артура екнуло сердце, когда Алисия посмотрела вопросительно и долго не отводила взгляда, но промолчала. Вот такого взгляда он ждал: ни равнодушного, ни одергивающего, а этого, внимательного, слегка оценивающего. Он подумал: вот такой я тебя и хочу знать, такой я и храню в сердце. Алисия перешла к другому партнеру, и вновь засияли ее глаза, и появилась та улыбка, которую с балкона Артур назвал фальшивой.

Настроение немного упало, но на резкую перемену могли обратить внимание окружающие, и теперь приходилось уже доигрывать до конца.

* * *

Дженни медленно допивала напиток, размышляя: к чему были последние слова Артура? Возможно, в такой форме он дал понять, что все-таки сообщил Элизе о столкновении. Не понятно… А к чему он сказал о косичках? Только бы он не вспомнил! Сейчас ей казались такими нелепыми слова: вы всё равно влюбитесь в меня! Глупая девочка. Она же видела Алисию, и беда в том, что тогда не могла оценить её реально.

— Деточка, может, еще налить? — Няня Артура протягивала кувшин.

— Ой, — засмущалась Дженни, понимая, что выглядит нелепо, стоя молча с пустым бокалом. — Нет, нет, спасибо. Очень вкусно!

— Вкусно, — пробурчала няня, — да вы и не поняли ничего. Это все Артур виноват. Кто так угощает девушек? Бросил одну посреди кухни, да еще такую красоту прицепил вам на лицо. Вы хоть потанцевать успели? И что скажет ваша матушка? Будет переживать.

— Возьмите. — Дженни протянула бокал. — Я пойду.

Она тихонько прикрыла дверь и заплакала. Никто не будет за нее переживать! Дядя Фред далеко, Эдвину теперь почему-то не пожалуешься. Ладно, хватит разыгрывать драму и жалеть себя. Но сердце сжалось в комок, она с горечью поняла: ее сказка оказалась с плохим концом. Где ее рыцарь — мужественный, гордый? Таким должен быть Артур, переживший потерю, но воспрянувший духом. Она рисовала в своих мечтах юношу с холодными глазами во время общения с Алисией, презрительного к ней и обожающего всех вокруг. И только она знает, как он съедает себя внутри и мечтает, что кто-то излечит его. Уже второй раз он просит: помоги, а помощь отталкивает, оспаривая все её слова. Послушает ли кого-нибудь? И когда еще выпадет шанс увидеть его? А хочется ли ей этого?