Книга Нарисованная любовь, страница 113 – Анна Грекова

— Добрый день, — улыбнулась Дженни, — как отдыхается? Простите, что беспокою, завернула сюда проездом, но уже ухожу.

Она помахала рукой и развернулась.

— Дженни, — Артур вскочил и подбежал к ней, — ты как здесь оказалась? Ко мне ездила? Не застала?

Он попытался взять её за руку.

Дженни отстранилась.

— Тише, тише, ваша дама смотрит, как вы можете при ней прикасаться к другой? Это неприлично.

— Дженни, какие глупости ты говоришь!

— Лучше говорить, чем совершать. Впрочем, вам виднее, что считать глупостью. Прощайте. — Она сделала шаг, но остановилась: — И, учтите, навсегда.

Артур перекрыл ей путь

— Зачем ты бросаешься такими словами? Что я сделал? Я всё объясню!

— Что? — Дженни смотрела на него, как на больного. — Мне не нужно объяснений, никогда и никаких. — Дженни бросила взгляд на поляну. Алисия сидела, отвернувшись. — Артур, я всегда утверждала: любовь — это превыше всего, её не решишь умом. Хоть ты не отказывайся, если тянет сердце.

— Да не тянет…

Артур не договорил, взорвалась Дженни.

— А что тогда толкает тебя на такое? Любовь — я бы поняла! Ничего другого не принимаю! Я буду верить, что это любовь. Не хочу думать о тебе плохо, иначе пожалею обо всем, что было между нами. Столько искренности потрачено… Люби, ничего больше не завещаю на прощание.

Она побежала сквозь кусты, не обращая внимания на хлеставшие по лицу ветки. Не глядя на Роберта, вскочила на лошадь, пришпорила её и рванула по полю, низко пригнувшись к холке.

Дженни мчалась долго, не оглядываясь, не видя, как пытается догнать её Роберт. Приблизившись, Роберт чуть придержал лошадь, не подъезжая ближе: пусть будет одна, если считает, что сейчас ей это надо.

Дженни скакала долго, потом постепенно отпустила повод, давая возможность уставшей лошади сбавить темп, а потом совсем остановиться. Она соскользнула в траву. Села, обхватив ноги, уставилась за заходящее солнце. Роберт сел недалеко, все так же не решаясь трогать её, ожидая, когда она сама изъявить желание общаться. Дженни сидела с каменным лицом. Ей казалось, что все чувства замерли, она не могла выйти из состояния окаменения. В чём искать смысл жизни? Вот сейчас пред глазами красивейший закат, а ей безразлично, смотрит, как на стену, красота не волнует, не трогает. Что, если это навсегда? Потеряла Артура? От этого боль? Нет, нет, просто не понятно, как любить, не ошибаться, быть уверенной, что чувства не будут преданы. Все предают. Даже Эдвин, казавшийся ей идеальным. У него есть Анетта, а он целовал её, Дженни. И она принимала его поцелуи, предавая сестру. Чем же она лучше Алисии? И у неё крала Артура, думала, что искренними чувствами можно что-то изменить, привязать, что человек поймет, кто есть кто. Нет, никто ничего не понимает, все идут на поводу своих желаний, не думая об окружающих и последствиях. Выходит, что любви нет?

«Не хочу без нёе, не хочу, — зашептала Дженни. — Иначе больше никогда не увижу вот такой красоты, которая манит сейчас и остается незамеченной. Не верю, что любви нет. Любовь, я верю в тебя! Я здесь! Найди меня, я очень жду, не проходи мимо, найди!»

Дженни начала плакать. Потихоньку, потом всё сильнее, закрыв лицо и рыдая во весь голос. Роберт понял: теперь он может вмешаться, поддержать, протянуть руку помощи.