Книга Княгиня Имеретии, страница 111 – Арина Теплова

— Но что я могу, госпожа? – всхлипнула Тамина.

— Или ты уже разлюбила моего сына?

— Нет, я люблю его.

— Тогда борись! Действуй! Сделай хоть что-нибудь!

— Но я не знаю как, – пролепетала Тамина.

Верико нахмурилась, понимая, что Тамина явно слишком примитивна и покладиста и, естественно, поэтому не могла удержать Амира. Не то что эта русская, которая не только обладала красотой, но еще и была хитра как лиса, ибо постоянно выскальзывала из рук молодого человека и сопротивлялась ему, оттого Амир не мог никак остыть к ней. Верико думала мучительно и долго и затем сказала:

— Тамина, я научу тебя, как тебе следует поступить. Но ты должна непременно сделать все так, как я велю тебе. И тогда, возможно, Амир вернется к тебе.

— О, если вы поможете мне, Верико Ивлиановна, я буду очень благодарна!

— Значит так. Ты пойдешь к этой русской девице…

Все последние дни Софья пребывала в расстроенных чувствах.

После той неприятной сцены, когда Асатиани приревновал ее к Дауру, Амир, обидевшись, почти три дня разговаривал с ней колючими фразами, то и дело намекая на ее недостойное поведение. Софья на все недовольства молодого человека лишь молчала, боясь показать Амиру, как она в действительности сильно любит его. Она знала, что, стоит ей всего лишь ласково поговорить с ним и уверить в своих искренних чувствах, он непременно простит ее. Но она специально не делала этого. Ибо теперь Софья искала предлог оттолкнуть Асатиани и вызвать его неприязнь, чтобы у нее был хоть малейший повод уехать.

Да, она окончательно приняла решение покинуть Имеретию и исполнить свой долг перед отцом и братом. Но она не могла сказать Амиру правду о своем имени, ибо боялась его гнева и его презрения. А Елена требовала ее возвращения в Россию. На все это накладывались яркими пятнами дикая ревность Амира и ледяная холодность Верико, которая всеми своими действиями и фразами показывала Софье, что молодая женщина недостойна ее внимания.

Как ни кровоточило ее сердце от предчувствия скорой разлуки, Софья всеми силами пыталась заглушить свои порывы по отношению к Асатиани. Оттого она держалась с Амиром холодно и немного отстраненно, только выжидая удобного случая. Молчание и отстраненность молодой женщины вызывали у Амира еще больший гнев, и он, зыркая на нее глазами, разжигал в своем сердце еще большую ревность, подозревая, что Софико совсем не раскаивается в своем поступке и разлюбила его.

Однако напряжение между молодыми людьми исчезло внезапно. В один из вечеров Амир пришел в спальню Софьи и, обняв ее, проникновенно сказал, что простил ее и все так же сильно любит. А также настойчиво попросил, чтобы она впредь вела себя осмотрительно и не заставляла его страдать. В тот вечер Софья растрогалась от его слов и сдалась на его милость. Между молодыми людьми произошло бурное страстное соитие, а наутро Асатиани властно заявил, что более не намерен ждать ее решения и через две недели состоится помолвка. В то же утро Амир попытался написать письмо в Петербург графу Бутурлину, намереваясь испросить у него благословления на брак. Софье едва удалось уговорить молодого человека подождать с посланием хотя бы до помолвки.

На следующий день Асатиани уехал на юг Имеретии с визитом к великим князьям, чтобы получить новое назначение и грамоту тавади края. После этого он намеревался заехать в Тифлис, чтобы утвердить у русского наместника генерала Ртищева свое новое назначение. Он обещал вернуться через две недели, как раз к помолвке. И Софья осознала, что настал благоприятный момент для побега в Россию. Почти два долгих дня, после того как Амир ускакал на своем жеребце в сопровождении троих своих приближенных азнаури-дворян, Софья тянула с отъездом. Ее душа и сердце не хотели оставлять эти дикие и прекрасные края, ставшие ей родными, и молодого человека, который был отцом ее ребенка.