Книга Княгиня Имеретии, страница 102 – Арина Теплова

Он присел рядом с Верико на диванчик и устремил полный сострадания взор в ее прекрасные влажные от слез глаза. Княгиня продолжала:

— В тот день Петрэ Асатиани спас меня от расправы Левана. Он увез меня в свой дом, подальше от безумного мужа. Мое лицо было изуродовано, ибо вся щека была в следах от ножа Левана. Я была раздавлена. Я, такая красивая и молодая, теперь была обезображена. В тот месяц я навсегда скрыла нижнюю часть своего лица от людей, чтобы они не пугались моих страшных шрамов.

Я осталась жить до родов в доме Петрэ Асатиани и его жены. Эти два месяца хоть и были печальны, но там Леван не докучал мне. Пришло время родов. Я разрешилась от бремени благополучно. В тот вечер повитуха, которая помогала мне, ушла, и я была в спальне одна с тобой. Ты мирно спал рядом с моей кроватью в своей колыбельке, такой прекрасный и пухленький. Но не прошло и часа, после того как я задремала, как вдруг послышались громкие голоса. Уже через миг в мою спальню ворвался Леван со своими приближенными джигитами и дико закричал, что он только ждал, когда родится мой змееныш, и теперь он пришел, чтобы убить его. Я охнула от ужаса и бросилась к Левану, который уже обнажил шашку и устремился к твоей колыбельке. Все его четверо джигитов стояли у двери и без эмоций смотрели на все это. Я повисла на Леване, не давая ему приблизиться к тебе.

В этот миг в комнату влетел Петрэ Асатиани. Он с порога заявил, что он хочет помочь и готов убить змееныша в угоду Левану. Я была потрясена до глубины души, как и Леван, который думал, что Петрэ на моей стороне. Но Петрэ быстро заявил, что взял меня в свой дом только для того, чтобы я не сбежала и чтобы у Левана была возможность разделаться с моим ребенком. И теперь он готов за то, что я так опозорила их род, убить моего сына. Леван, опешив, довольно закивал, ибо был трусом и не выносил вида крови, и оттого на предложение Петрэ сделать все самому он тут же согласился.

Я была уже в истерике, увидев, как Петрэ достал свою шашку. Леван оттащил меня подальше от твоей кроватки, не давая защитить тебя. Пока билась в истерике в руках Левана, обессиленная и безумная, я видела, как Петрэ медленно приблизился к твоей колыбельке и наклонился. Подняв свою шашку, он со всей силы всадил острие внутрь кроватки, на которой лежал ты. Я видела, как смертельное лезвие исчезло за высокими бортами кроватки. И уже через миг Петрэ выпрямился и показал всем до половины обагренную шашку, с которой стекала кровь. Я дико закричала от ужаса и упала без чувств.

Пришла я в себя через несколько мгновений. И тут же отметила, что сижу на полу у противоположной стены, а надо мной стоит Леван. Петрэ Асатиани так и стоял у твоей колыбельки и лишь вымолвил, что теперь, когда змееныш мертв, Леван может забирать меня к себе и наказывать по своему усмотрению. Я смотрела на Петрэ дикими глазами и понимала, что он отомстил мне за холодность по отношению к нему, ибо я отвергла его любовь когда-то.

Однако Леван тут же высокомерно заявил, что более ему делать здесь нечего, и, если сочтет нужным, он напишет мне позже, и, возможно, я смогу вернуться в его дом. А пока я должна остаться жить в доме его брата, который так предан ему. Леван быстро покинул спальню со своими прихвостнями, которые даже не вмешались в это кровожадное убийство. А я, так и сидя на полу, смотрела обезумевшими глазами на кроватку, которая стояла в другом конце комнаты, и боялась увидеть то, что от тебя осталось.