Книга Невеста князя, страница 42 – Арина Теплова

Софья напряглась от его слов и, тут же сглотнув, отвернула от него лицо, нервно сцепив кисти рук. Вдруг девушка вспомнила истории из своего прошлого, которые пробежали перед ее газами. Ей подумалось, что, возможно, Георгий отчасти прав, и действительно в ее взоре есть какая-то сила? Ведь и Бутурлин, которого она просила за отца, и Патрушев, владелец завода, на котором работал ее отец, и даже Рашид, они все отчего-то смилостивились над нею и помогли ей, хотя изначально не были настроены на это. Да, возможно, Бутурлин испытывал к ней низменные желания. Но Патрушев и Рашид уж точно не имели на нее видов, как на интимную забаву. Но и они решили помочь ей. Патрушев уже почти полгода терпел пьянство ее отца, и она знала, что только по ее просьбам, а Рашид после ее настойчивых фраз тоже стал обращаться с нею лучше. Возможно, Асатиани говорил как раз об этом. О том, что ее взор может успокаивать людей, располагать к себе и настраивать их на нужный ей лад.

От осознания этого Софья задрожала и бросила быстрый взгляд на Георгия, который сидел рядом и молча помешивал в костре ветки. Отчего-то в этот момент ей захотелось сказать этому суровому воину что-то приятное, ибо она прекрасно понимала, что обязана ему жизнью.

— Я хотела поблагодарить вас, Георгий Петрович, за все, что вы для меня делаете, – примирительно сказала девушка.

Он тут же обратил на нее заинтересованный взор.

— К вашим услугам, – ответил он так галантно, словно они были в петербургском салоне. И Софья удивленно воззрилась на него.

— Вы искусный воин, то есть джигит, – продолжала она, отмечая, что Асатиани вновь расположился к ней и, видимо, простил ей необдуманные слова. Все же было лучше иметь этого человека в числе своих друзей, чем стать его врагом, подумала Софья. – Знаете, сначала я сомневалась в вас, в тот момент, когда нас схватили сваны. Но теперь вижу, что вы отважны и смелы.

— Вы тоже храбрая девушка, – сказал он, и его взгляд окончательно потеплел.

— Я? Нет, что вы, – произнесла Софья, усомнившись в его словах.

— Храбрая, – заявил Асатиани твердо. – За все два дня, что нас держали в плену, я не видел, чтобы вы плакали или ныли. Хотя положение ваше было довольно удручающим.

— Вы неправы. Когда они перекинули меня через седло, мне было очень больно, и я даже плакала первый час. Просто из-за волос не было видно.

— Тем не менее никто из них, и я в том числе, не видел ваших слез. И это доказывает, что вы необычная девушка. К тому же вы не кричали даже тогда, когда вас перекинули через седло. При этом большинство женщин обычно дико истерят или рыдают.

— Я подумала, что, даже если закричу, это не поможет, – объяснила Софья. – А они в ответ могут мне завязать чем-нибудь рот.

Амир удивленно вскинул брови вверх и улыбнулся в бороду. Ему понравился ее ответ, и он ласково сказал:

— Так бы они и сделали. Вы верно поступили, Софико.

Остолбенев от последнего его слова, Софья вперила в Асатиани ошарашенный взор и пролепетала:

— Как вы назвали меня?

— Софико…

Девушка не могла понять, откуда он узнал ее настоящее имя. А с окончанием «ко», как она поняла, оно звучало на местном наречии.

— Но мое имя Елена, – поправила она его тихо и ошарашенно.

— Я знаю, как вас зовут, госпожа, – глухо ответил Георгий и, не спуская с нее внимательного поглощающего взора, добавил: – Но имя Елена совершенно вам не подходит. Оно какое-то холодно царственное, далекое, закрытое.