Книга Тайна сердца, страница 253 – Арина Теплова

— А вы знаете, тетушка, бабы сказывают, что девки, которые утопли в Купальню ночь, становятся русалками.

— Русалками? — удивилась Оленька.

— Что за жуткие сказы, Дашенька? — озабоченно заметила Марья Ивановна.

— Отчего же жуткие, тетушка? — спросила тихо Даша, и ее взор стал почти прозрачным и ненормально спокойным. — Поговаривают, что русалки не страдают так, как мы, люди, здесь, на земле. Говорят, что они в потустороннем мире лишь радуются, и никакое горе людское не ведомо им…

Илья напряженно посмотрел на Дашу, и ее слова отчего-то совсем не понравились ему. Матушка была права, было что-то в этом рассказе жутковато трагичное. Илья ощутил, как неприятный холодок пробежал по его спине от слов девушки.

— Ох, давайте поговорим лучше о наших соседях по имению, — быстро перевела разговор на другую тему Теплова.

— Марья Ивановна! — Ксения влетела в гостиную, где пили вечерний чай Теплова, Даша и Оленька. Часы давно пробили восемь. — Мне надобно срочно поговорить с вами!

— Тетушка, мы пойдем, говорите спокойно, — отозвалась Даша, вставая.

Оленька тоже встала. Девушки направились к двери, когда Даша ощутила, что ей нехорошо. Удушье сковало горло, и она почувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Тяжелые трагичные думы подорвали ее душевные силы и вылились в нервное состояние. Она чуть пошатнулась, едва не упав, и это заметила Теплова.

— Дорогая, что с тобой? — озабочено, воскликнула Марья Ивановна, устремившись к девушке.

— Простите меня. Что-то нехорошо мне, — пролепетала девушка, и удушье вновь сковало ее горло.

— Ты очень бледна. Пойдем, душа моя, я в комнату тебя провожу, — произнесла Теплова. — Оленька, вели послать за лекарем немедля! Ксения Федоровна, извините. Я ненадолго оставлю вас.

Марья Ивановна уложила Дашу в постель. Удостоверившись, что девушке стало лучше, и ее лицо приняло нормальный цвет, Теплова оставила у изголовья Даши Оленьку, а сама спустилась вниз, намереваясь встретить лекаря. Именно здесь, в парадной, появилась Михайлова и, приблизившись к Марье Ивановне, заверещала:

— Прошу вас, Марья Ивановна, выслушайте меня! Только вы помочь можете! Остановите его! Они совсем с ума сошли оба!

— Да что стряслось, Ксения Федоровна? — спросила удрученно Теплова, вся в думах о нездоровье Даши. — На вас лица нет.

— Братец мой Иван и Илья Григорьевич стреляться завтра поутру решили! Дуэль устроить хотят!

— Господи! Этого еще не хватало! — всплеснула руками Теплова и испуганно посмотрела в темные глаза красавицы. — Да как же вы узнали о том? Может, вы ошибаетесь, Ксения? Они же друзья.

— Да они еще с зимы рассорились, Марья Ивановна, — объяснила Ксения. — Я точно знаю. Я сейчас с братом о том говорила. Это он мне и поведал все. Иван сказал, что непременно застрелит Илью Григорьевича, ибо тот подлец, каких свет не видывал. На рассвете в роще они стреляться порешили.

— Ужас, что удумали безобразники! — воскликнула Теплова, нервно комкая платочек в руках.

— Вы понимаете, кто-нибудь из них точно погибнет! Иван или Илья. Я не переживу этого!

— Тише, успокойтесь, Ксения, — пролепетала Марья Ивановна. — Я поговорю с сыном.

— Непременно поговорите, Марья Ивановна, — закивала девушка. — Ведь мой братец-то ничего и слышать о примирении с Ильей Григорьевичем не хочет. И как я только ни уговаривала его отступиться. Твердит, словно безумный, что Илья Григорьевич не должен жить — и все!