Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 27 – Арина Бугровская

Да что несколько дней, и ночей тоже. Вот и сегодня Ивар долго не спал. То ли жену дожидался, то ли крутил-вертел в голове хитрый крепёж. Эх, жаль, что темно, а то бы проверил. Пришла Домна. Качнула люльку, пощупала рукой, сухой ли Айка, легла к мужу.

— Ну, как там?

— Как и всегда. Добрыня постарел… Это сколько ему годков? Поди, век уж прожил.

— Не знаю. Я маленький ещё был, а он уже седой. Лет сто, должно быть есть. Что дочки?

— Да пошли в горенку. Тиша тоже с ними пошла спать. Хочется ей с сестрицами. Ты уж не запрещай. А Забава одна нынче на полатях, баушка загулялась.

— А я-то думаю, что её не слышно. Ушла, как тать, я и не знал. Значит, празднует?

— Празднует.

— Ну, пусть празднует.

Повернулся Ивар на бок, захрапел почти сразу. Ну его, этот крепёж, сделается, никуда не денется. Домна ещё поворочалась с боку на бок. Думки и переживания за детей не давали сразу уснуть…

В девичьей горенке слышны нежные тихие голоса.

— Ох, Василиса, напрасно ты с нами не пошла. Там так было весело! — посетовала Тиша.

— Верю, что было весело. Но мне лучше дома.

— Но ты должна перестать печалиться.

— Не получается, Тиша. Да ты на меня не обращай внимания. Расскажи, что было, а я послушаю.

— Мы через костёр прыгали. Страшно было, дух захватывает. А Ярина так и не решилась. Я даже испугалась, что про неё подумают, что она ведьма и отхлестают крапивой.

— Меня крапивой? — ужаснулась Ярина.

— Ну да. Так полагается. В прошлом году на купала отхлестали же Бажену, а сегодня она зато, как птица перелетела — выше всех.

— Ужас. А я что-то не помню.

— А, ну ты же тогда обожглась, рубаху сожгла, или сарафан. И ты пошла сразу домой. А это уже после было.

Наступившая тишина, казалось, уж больше не прервётся до рассвета, но Тише внезапно пришла в голову новая мысль:

— А ещё наша Ярина замуж скоро выйдет.

— Тиша, не знаешь, что болтает твой язык, — возмутилась Ярина.

— Нет, правда. Василиса, послушай: весь вечер она сидела с Глебом рядышком, а до других им и дела не было.

— Тиша, я сейчас рассержусь. Глупости говоришь.

— Ладно, не нравится слушать — не буду больше говорить. Но это правда. Вот только Агния на вас всё время недобро посматривала.

— А Агния по другому смотреть не может. Но, Ярина, тебе и правда нужно быть осторожней. Хотя какое ей дело до Глеба? — задумалась Василиса.

— Я слышала, что он её когда-то спас, когда её кобыла понесла, — предположила Тиша.

— И что? — возмутилась Ярина. — Ну, может, и помог ей когда-то. Но ведь это ничего не значит?.. Или значит? — Ярина встревожено села на своей лежанке. Сон как рукой сняло.

Но на это никто из сестёр не знал ответа.

— Ох, и красивая же эта Агния, — вздохнула Тиша чуть завистливо. — Вот бы мне такой стать… Хотя, нет, не совсем такой. Ну её. Странная она какая-то. Хотя и красивая. Но уже старая. Ей же девятнадцать лет. Вот и ты, Василиса, скоро станешь старой. Тебе надо срочно подумать, как поймать жениха. Я, если до семнадцати лет не выйду замуж, со стыда сгорю. Ещё не хватало, чтобы обзывались седой макушкой.

— Ну и пусть обзываются. Уж лучше одной быть, чем с кем попало, — Василиса в этом нисколько не сомневалась.

— Ты что? Одной быть — стыдобище какое. Вон тётка Лябзя бегает к бабке Власе до сих пор, женихов привораживает.