Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 18 – Арина Бугровская

Ребята повернули в обратный путь. Шли молча, как вдруг дед вновь позвал:

— Малой! Подь сюда.

Ёра остался ждать, пока Малой за какой-то надобностью побежал к пастуху.

— Дюже вкусно Василиса приготовила обед мне нынче. Передай ей поклон. Да добавь, слово в слово запоминай, дед Яшма, мол, сказал, что кривдой наполнились уши сельчан, напраслину возвели на Еремея. Нехай не верит, а слухает своё сердце. Оно ей верный путь укажет. Запомнил?

— Запомнил.

— Ну, бегите до хаты.

У Тиши были свои вёдра и своё коромысло. Правда, не совсем свои, достались от старших сестёр. Отец специально для дочек сделал, чтобы не надрывались, тяжести не таскали, вот и переходили эти предметы по мере взросления одних и подрастания других от одних к другим.

Тиша бежала вприпрыжку к колодцу. Ходить за водой — одно из самых любимых занятий. Там, у колодца, всегда многолюдно. Там собирались и взрослые женщины, и маленькие дети, и Тишины ровесницы. Женщины, обычно, набрав воды, не спешили расходиться по своим дворам, а рассказывали много чего интересного, дети играли тут же, поджидая задержавшихся матерей, а Тишины ровесницы занимали пока промежуточное положение: с детьми не поиграешь, люди засмеют, наигрались уже, а к взрослым встать в кружок, послушать их разговоры — стыдно и боязно, ещё прогонят. Но зато, если есть достаточное количество подружек, можно создать свой кружок, и подражая взрослым, обсудить свои дела.

Приближаясь ко двору дядьки Кисея, Тиша замедлила шаг и стала высматривать ту девочку. Матушка сказала, что её зовут Хылей.

В первый раз Тиша её увидела прошлым летом. Та девочка не умела ходить, хотя была большая. Может быть, такая же, как и Тиша. Она ползала у своих ворот.

Тиша в своей жизни не раз видела калек. Но эта девочка посмотрела в Тишины глаза, и жалостливое сердечко девочки дрогнуло.

Вечером Тиша плакала, уткнувшись в коленки матери.

— Почему она такая?

— Хыля? Да, говорят, родилась здоровенькой, до трёх лет бегала, а в три года пришла к ним соседка, посмотрела на Хылю, погладила по спине, сказала: «Шустра детонька», а детонька и упала на пол. Ноги перестали гнуться. Потом вроде отошла, потом снова перестали работать как надо, а теперь и вовсе отказали.

— А ножки её пойдут когда-нибудь?

— Да кто ж знает? Может, и пойдут, а может, и нет.

— Это соседка сделала?

— Кто ж знает? Тётка Кисеиха, Хылина мать, говорит, что соседка.

— А кто их соседка?

— Тётка Пыря.

— А ты как думаешь?

— Не знаю, Тиша, что и думать. Только с тёткой Пырей ты уж будь осторожней. Лучше старайся поменьше попадаться ей на глаза.

Разговор этот был ещё прошлым летом. За год Тиша видела несколько раз Хылю, даже поздоровалась с ней однажды, желая завязать знакомство. Но испугалась, подумав, что привычное «Здрава буди!» могло показаться девочке насмешкой. Знакомство так и не завязалось.

И сейчас, проходя мимо дома дядьки Кисея, Тиша замелила шаги, но Хыли не было видно. Тиша уже почти прошла, как вдруг раздалось тихое:

— Тиша!

Девочка остановилась… вроде никого; подумала, что послышалось, но в щели плетня увидела знакомые глаза.

— Хыля, ты меня зовёшь? — Тиша обрадованно бросилась к плетню.

— Да, можешь мне помочь?

— Могу. А что надо сделать?

— Зайди сюда.

Тиша направилась к воротам, но Хыля остановила её.