Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 132 – Арина Бугровская

Детёнок оказался смирным и толковым. Он по каким-то, одному ему ведомым, причинам выбрал в качестве няньки Ёру и всё время прижимался к его боку. Ёра не отталкивал мальца, и так, бедный, повидал лиха на своём веку.

Первые часы выглядывали погоню. Но всё было тихо. Немного расслабились.

Решили за ребятёнком смотреть в оба и по очереди. Он маленький и может запросто перевалиться за борт. Воображение нарисовало страшную картину и заставило побледнеть. Этого допустить никак нельзя. Вот и смотрели по очереди.

На несколько минут пристали к берегу, нарвали ивовых прутьев козе и напоили её речной водой из котелка. Коза не привередничала, попила и поела.

Решили её подоить. Детёнку молоко нужно. Подходящей посуды не было, стали доить в тот же котелок. Ну, как доить? Доить раньше не приходилось ни одному, ни другому, поэтому — было непросто, но молоко набрызгали немного. Дали детёнку пить, прямо из котелка, больше не из чего. И малец, к огромному удовольствию нянек, с громким чмоканьем выпил, щедро проливая себе на грудь. Сами погрызли сухарей. Детёнок тоже грыз. Так и провели день.

Ночью спать решили по очереди. Мало ли, детёнок проснётся и шагнёт за борт. Вот Малой и дежурил. Чтобы случайно не заснуть, сидел — сидя не уснёшь, а звёзды навевали какие-то песни. Эти песни были незнакомые, во всяком случае, он их раньше точно не слышал. Они сами приходили в его голову и тихо там звучали.

Сон не шёл к Ярославу. Сначала он вертелся на соломе, вспоминал радостную встречу в лесу. Он-то думал, что Глеба уже и не увидит. Приятно было вспомнить и добрую улыбку Ярины. После того, как она на него наорала, эта перемена согревала душу.

Но всё же какой-то червь тревоги угнездился в сердце, не давал радости полную силу. Бажена? — попытал он червя. Но привычная тоска при воспоминании имени девушки на этот раз не затопила сердце. И это было большим облегчением.

Ярослав уже повернулся в свою любимую позу — на живот и приготовился под дружный храп старших братьев и отца, что лежали рядом на чердаке, отдаться во власть хозяина сонного царства Сна или, на худой конец, его жены Дрёмы, как вдруг невовремя активизировавшаяся память мигом заставила вынырнуть из блаженного состояния.

Агния! Вот что его неясно тревожило всё это время. Её крик в лесных сумерках.

Сон как рукой сняло. Ярослав сел. Нехорошо, что он её там оставил.

Другой голос, привычный, с которым он легко собеседовал многие годы, пытался возразить: Агния? Та самая, которая в лесу, как в собственной хате провела столько времени? Которая не боится людей, и, скорее всего, в приятельских отношениях со всей лесной нечистью, а теперь она нуждается в чьей-то помощи?

Но этот голос утратил большую часть своего авторитета и вскоре замолчал. А ночное воображение рисовало нехорошие картины, пытаясь объяснить крик девушки.

Вскоре Ярослав понял, что уже не уснёт. Он смотрел в чердачные щели и ждал. Как только они стали сереть, полез с чердака…

Мир только лишь просыпался. Первый в это лето туман потянулся от реки к селу, заполнил улицы и дворы, напоминая о том, что середина лета позади. Ярослав поёжился — прохладно, но ничего, скоро солнышко покажет, кто здесь главный, а пока его предвестница — заря прогнала ночные тревоги.

Ярослав почувствовал себя неуверенно. Помчится сейчас в лес, на посмешище… Кому? Никто ведь не узнает, что ночь провёл без сна, тревожась за взрослую беспутную девку. А проверить надо. Чтобы, по крайней мере, самому успокоиться.