Книга Не обожгись цветком папоротника, страница 105 – Арина Бугровская

Луг, залитый голубоватым лунным светом, был весь словно на ладони, если постараться, можно разглядеть каждую торчащую былину. А человека он и не заметил поначалу. Уже и прошёл мимо, но что-то насторожило, заставило голову повернуть в сторону.

И сердце Лана перепуганно дрогнуло. От неожиданности, или от неестественности. Потому как человек неподвижно сидел в ночи, опираясь руками на торчащие колени и смотрел вдаль. На проходящего мимо Лана он даже не посмотрел.

— Эй, ты чего тут расселся? — Лан постарался, чтобы его голос прозвучал по-мужски грубо, но получилось не очень. Скорее по-детски перепуганно.

Человек медленно обернулся и удивлённый Лан узнал Глеба.

— Ты что тут сидишь? — в голосе Лана звучало облегчение.

— Вот, сижу, — после паузы неохотно ответил Глеб.

— А где Ярина?

Глеб невесело усмехнулся.

— Надеюсь, спит у себя.

— Ну, если она не с тобой, значит — спит, — в отличие от уверенных слов, в голосе слышалась растерянность.

Глеб на это промолчал. Лан потоптался на месте, потом решительно направился к сидящему парню.

— Рассказывай! Что случилось?

— Лан, иди себе.

— Никуда я не пойду, — сказал Лан и сел рядом.

— Ладно, тогда я уйду.

Но Глеб замешкался на какое-то время, а потом почувствовал, что сил подняться и куда-то идти не было. Ноги налились тяжестью.

— Ай, ладно, может, и хорошо, что ты мимо шёл. Может, и надо кому-то сказать… — Глеб замолчал.

Лан от такого начала не ждал доброго продолжения. Мысленно он перебирал причины по которым могла на Глеба напасть непонятная беда, но толком ничего в голову не приходило.

— Сегодня ходил к бабке Лещихе…

— Заболел никак? Или по какой-нибудь другой надобности?

Бабка Лещиха была захудалой лекаршей, знала кое-какие травы, могла полечить нехитрые болезни, что-то отшептать и нашептать.

— По какой ещё другой надобности я пойду к Лещихе? Нет у меня другой надобности.

Лан ничего не понимал. Глеб не выглядел больным. Но и здоровым его никак не назовёшь. Такой тяжёлый и неповоротливый разговор выматывал. Но Лан понимал, что лучше набраться терпения. Поэтому молча ждал.

— Да, заболел получается. Сначала по ногам пошли. Я особого внимания не обратил, думаю, мало ли что, само пройдёт. А теперь и везде. Вот посмотри, если увидишь, конечно.

Глеб задрал рубаху и Лан увидел чёрные пятна на животе и груди Глеба.

— На лице пока нет.

Лан промолчал. Потому что только сейчас понял, что на лице Глеба не ночные непонятные тени, а такие же пятна, как и на теле. Тот ещё об этом не знал. Лан едва сдержал себя, чтобы не отодвинуться подальше от больного парня.

— А Лещиха что сказала?

— Не знает она что это. Что-то там пошептала, какую-то гадость дала выпить, вот и всё лечение. Сказала, что кабы беды я не принёс всем.

— Какой беды? — но Лан и сам догадался. Мор.

— Ну, Лан, мне, значит, пора.

— Что пора? — голос Лана дрогнул.

— Надо уходить.

— Куда?

— Куда подальше. В лес, куда же ещё?

— А Ярина знает?

— Не смог ей сказать. Она и так горюет по Бажене. Да и не знал я ещё тогда, что новая беда приключилась. К бабке Лещихе я уж потом ходил, как Ярину проводил. И теперь уж не скажу. Ты, получается, последний, с кем я говорю. И с тобой пора прощаться. Да сил нет…

Глеб с трудом поднялся, постоял немного, посмотрел на Лана.

— Прощай, брат. Думал, ты мне братом будешь, так позволь мне сейчас тебя так назвать. И просьба у меня к тебе будет… Дойди до отца моего, расскажи ему всё, что слышал сейчас от меня. Да передай, что если я жив буду, весточку пришлю. Ну, а если от меня не будет никаких вестей, значит меня уже нет в живых. Пусть шибко не печалится.