Книга Невеста Сфинкса, страница 56 – Наталия Орбенина

— А где же вход в этот туннель? – оживился Петя, который уже вполне пришел в себя после экспедиции внутрь пирамиды.

— Этого никто не знает наверняка. Может быть, это только догадки и фантазии древнего историка, – пожал плечами профессор.

— Ну уж если нельзя залезть внутрь, то, пожалуй, стоит попробовать вскочить на спину чудовища! – вскричал Лавр, указывая рукой на специальную лестницу, приспособленную для того, чтобы туристы могли оседлать каменного великана.

Профессор приставил ладонь к глазам, чтобы не слепило солнце, и покачал головой.

— Зачем уподобляться убогим обывателям, стремящимся везде оставить свой след? Давайте не будем осквернять его молчаливого величия и останемся там, где нам и подобает быть, – у его подножия.

Солнце неумолимо приближалось к горизонту. Пора было отправляться в обратный путь. Устроившись на спине осла, Серафима Львовна оглянулась назад, чтобы еще раз поглядеть в лицо Сфинкса. И в этот миг что-то неуловимое, необъяснимое, жуткое проникло в ее душу, некое неопределенное предчувствие чего-то неведомого, страшного, притягательного. Ей показалось, что на нее смотрит лик ее судьбы.

В Каире стояла темная ночь, когда измученные дорогой и прошедшим днем путешественники вернулись в гостиницу. Хозяин уже начал волноваться за своих постояльцев. Однако, несмотря на усталость, всех так переполняли впечатления, что никто не желал идти спать. Вся компания после сытного ужина собралась в саду гостиницы под крышей беседки, где гостеприимный хозяин расставил мягкие диваны и удобные лежанки. Прислуга предлагала усталым туристам душистый густой кофе, сваренный с ароматным кардамоном, и кальян. Поначалу Серафима Львовна с подозрением отнеслась к новой для себя восточной забаве. Правда, она знала, что в Петербурге нынче модно предаваться этому легкому пороку. Да и смешно упираться, коли все желают испробовать. Даже Аристов позволил Зое приобщиться к ароматному дурману. Невысокого роста худой кальянщик в длинном белом балахоне и белой же маленькой шапочке, казалось, священнодействовал. Сначала он принес сам кальян, высокий, изящный, с длинными змеями – мундштуками. Наверху он установил серебряное блюдце и насыпал туда уголь, а когда тот разгорелся, присоединил душистый табак. Пока уголь разгорался и табак нагревался, кальянщик долго и натужно втягивал в себя воздух из мундштука, пока наконец не пошел долгожданный дым. После он несколько раз незаметной тенью появлялся около гостей, чтобы легким движением пошевелить табак и проверить, не прогорел ли уголь.

Все общество по очереди прикладывалось к мундштукам и с наслаждением втягивало в себя пряный, легкий, пахучий дым. При этом в чреве кальяна бурлила вода, и чем сильнее был вдох, тем больше кипения происходило внутри стеклянного сосуда. После первого вдоха у Серафимы Львовны закружилась голова. Она закашлялась, но уже второй глоток коварного дыма принес в ее сознание необыкновенную легкость и приятность. Все тяготы минувшего путешествия улетучились, все жизненные невзгоды и тревоги исчезли. Она откинулась на подушки, заботливо подложенные ей под голову прислугой, и с наслаждением созерцала все вокруг. Ее поразило, что прямо в центре беседки росла пальма, и когда она доросла до крыши, то хозяин не срубил ее роскошную голову, а предпочел проделать дыру в крыше и выпустить красавицу наверх. Ночной воздух стал свежим и приятно холодил уставшее тело. Повсюду разливался аромат неведомых цветов. Нарастали незнакомые ночные звуки, чье-то стрекотание, шуршание. Неожиданно Серна поняла, что они в беседке не одни, что в углу на лежанке пристроился еще один постоялец гостиницы. Видимо, его организм уже давно подвергся воздействию кальяна, так как он лежал, казалось, в совершенном забытьи. Однако, когда до его слуха донеслась речь присутствующих, он вдруг дернулся всем телом, затем сел, а после и вовсе встал со своего ложа. Не очень твердой походкой незнакомец приблизился к честной компании и, поклонившись, заявил: