Книга Невеста Сфинкса, страница 38 – Наталия Орбенина

Они как безумные предавались этой только что узнанной ими любви. Серафима все удивлялась, отчего она была так глупа и пуглива. Теперь ее смешили собственные страхи, теперь ей все казалось нипочем. Ведь наконец она знает, что такое ее муж и каково это – любить такого человека.

Викентий, пожалуй, впервые в жизни отбросил свои предрассудки и нырнул в самую глубину страсти. Из этих глубин его долго не мог дозваться робкий голос Луши – принесли срочную телеграмму. Соболев натянул халат и вышел из спальни. Он поначалу не мог взять в толк, о чем тут? Телеграмма была послана гимназическим учителем, который сообщал ему, что приютил своего прежнего ученика Когтищева Лавра, сделавшегося сиротой после пожара в родительском доме. Но так как сам обременен семейством, то долго не может держать у себя мальчика, оттого и спрашивает столичного родственника сироты, возьмет ли тот на себя и далее бремя воспитания или следует хлопотать об определении Когтищева в приют?

Серафима вышла следом за мужем. Его уже не было, на полу валялась злополучная телеграмма. Она подняла ее, прочла. Рука безвольно опустилась вдоль тела. Свет вокруг перестал струиться и потух.

Возвращения Лавра Серафима ожидала без особого страха. О покойной золовке она старалась не думать, дабы не гневить Бога. Ее смерть была ужасной, и Серафима старалась не думать о том, что каждый получает свое воздаяние. Но ей все казалось, что это Господь наказал злую женщину за ее, Серафимы, страдания.

Когда племянник мужа снова переступил порог их дома, Серафима сразу же поняла, что это уже другой человек, а вовсе не робкий зависимый ребенок.

— Лавр, голубчик! – Она хотела обнять его и пожалеть.

Но он мягко отстранился и изобразил странное подобие улыбки. При этом он изогнулся, точно фигляр, и едва прикоснулся к ее руке холодными губами.

— Здравствуйте, дорогая тетушка!

Его поза, тон показались Серафиме неуместными, нелепыми, даже вызывающими. Она с недоумением посмотрела на мужа, но тот только пожал плечами, что, мол, ты хочешь от мальчика, на глазах у которого сгорели его родители!

Домашний обед прошел в непривычном напряженном молчании. Ведь не будешь же спрашивать Лавра о том, как он провел каникулы! Однако Серафима с нарастающим беспокойством заметила, что племянник на глазах становится все более развязным. Он словно перестал бояться, что его изгонят из этого дома, перестал трепетать перед своими благодетелями. Исчезли робость и застенчивость, движения стали резкими, взор дерзким. Весь его вид говорил теперь: «Я заплатил страшную цену за право жить как хочу! И вы, вы виноваты в моем несчастье. Я ничем вам не обязан за ваше благодеяние, вы обязаны меня облагодетельствовать и скрасить мое сиротство!» Муж все более мрачнел и после обеда заперся у себя в кабинете. Лавр отчего-то вдруг засвистел какую-то песенку, чем поверг хозяйку дома в оторопь, и поскакал в свою комнату.

Серафима поспешила к ненаглядному Пете. Розовощекий Петя, кудрявый, полный, ручки-ножки в трогательных складочках, точно перевязанные ниточкой, с огромными блестящими глазами весело возился в детской под присмотром няни и Луши. Серафима поняла, что в данный миг только он для нее спасение.

К вечеру муж не вышел из кабинета и лишь приказал подать ему чаю с лимоном. Серафима не находила себе места. Только что построенный хрупкий храм их семейного счастья начал рушиться на глазах. Она дождалась, пока горничная пройдет мимо с пустым стаканом в серебряном подстаканнике и робко поскреблась в дверь.