Книга Марианна. Книги 1-6, страница 836 – Жюльетта Бенцони

— Как будто немного успокаивается, — после некоторого молчания сказал Теодорос. — Вы все-таки поищите вокруг себя. Может быть, найдете какой-нибудь предмет, который поможет мне освободиться. Под дверью щель, и в нее можно просунуть кусок железа, лезвие… я не знаю что…

— Мой бедный друг, боюсь разочаровать вас, однако я поищу.

По-прежнему на коленях, она начала исследовать свою темную обитель, когда до нее снова донесся голос грека:

— Княгиня!

— Да, Теодорос? — откликнулась она удивленно, ибо он впервые употребил такое обращение.

До сих пор он не утруждал себя необходимостью как-нибудь называть ее. И также впервые он отказался от своего постоянного обращения на ты.

— Я хочу честно сказать… я очень сожалею, что обращался с вами так, как я это делал… Вы храбрая женщина… и добрый товарищ в бою. Если мы отсюда выберемся, я хотел бы, чтобы мы стали друзьями! Вы не против?..

Несмотря на трагичность их положения, она улыбнулась, в то время как теплая волна заставила чуть быстрее биться сердце и добавила мужества. Такая мужская дружба, на которую она могла положиться, была именно тем, в чем она нуждалась! С этого момента она не ощущала себя одинокой, и неожиданно ей захотелось заплакать.

— Нет, Теодорос, я очень рада этому, — сказала она чуть дрогнувшим голосом. — Более того, мне кажется, что ничто не смогло бы доставить мне большее удовольствие.

— Тогда смелее! Вы разговариваете так, словно собираетесь заплакать! Вот увидите, мы выберемся отсюда…

Утомительное, но тщательное обследование нижней палубы не дало результата. Отчаявшись, она вернулась сообщить Теодоросу, что ее постигла неудача.

— Не надо падать духом, — вздохнул он. — Подождем…

Может быть, представится какая-нибудь возможность. Когда буря успокоится, дадут же эти негодяи нам поесть. Надо будет использовать этот момент. А пока попытаемся немного поспать, чтобы набраться сил.

Марианна старалась устроиться поудобнее, но это было нелегко. Ей все-таки удалось немного отдохнуть, когда ураган потерял свою силу.

С наступлением вечера море и ветер успокоились. Пол, на котором она лежала, принял наконец горизонтальное положение, и она наслаждалась покоем.

Из-за переборки больше не доносилось никакого шума, и она решила, что Теодорос уснул. Непроницаемая тьма залила нижнюю палубу, а воздух стал влажным и прохладным.

Пленница как раз спросила себя, не забудут ли о них до прибытия в Канди или бог знает куда, когда крышка люка открылась.

Свет фонаря и две Обутые в высокие сапоги ноги показались в облаке пара. Снаружи туман последовал за бурей, и его длинные полосы спускались вдоль лестницы, словно щупальца призрачного спрута.

Лежа недалеко от ступенек, Марианна не шелохнулась. Она осталась лежать в положении женщины, дошедшей до последней степени изнеможения, чтобы не вызвать сомнений у новоприбывшего и иметь возможность наблюдать, что он собирается сейчас делать… особенно если он направится к Теодоросу.

В самом деле, человек нес два глиняных кувшина и два темных хлебца: пища для пленников, от которых Кулугис, по всей видимости, не ожидал благодарности за кулинарные излишества. Но сквозь полузакрытые ресницы Марианна увидела еще одну пару ног, но в шелковых шальварах, которые показались ей знакомыми.

Что собирался делать на нижней палубе очаровательный Стефанос?