Книга Марианна. Книги 1-6, страница 811 – Жюльетта Бенцони

Один из них, в длинной черной рясе и с нагрудным блестящим крестом, был игумен Данилос. На его узком, изможденном лице с седой бородой, лице аскета, горели фанатичным огнем глаза. Перед ним время отступало, и у Марианны, пересекавшей часовню, создалось неприятное впечатление, что аббат смотрит сквозь нее, а она полностью растворяется в этом взгляде.

Другой казался просто великаном. Сложенный как медведь, с дышащим дикой энергией лицом, со свирепыми глазами и длинными усами, он носил кожаную безрукавку, под которой за широким красным поясом выглядывали серебряная рукоятка пистолета и длинный кинжал.

Тем временем Сафо, забыв, безусловно, свои моления Афродите, смиренно поцеловала перстень игумена.

— Вот та, о которой я тебе докладывала, пресвятой отец, — сказала она на венецианском диалекте. — Я считаю, что она может быть очень полезна нам.

Взгляд греческого священника пробуравил Марианну, но он не протянул ей руку.

— При условии, что она согласится! — заметил он тягучим голосом, который от постоянного монашеского шушуканья приобрел необычную фетровую мягкость. — Но захочет ли она?

Прежде чем Марианна смогла ответить, Гигант бурно вмешался в разговор.

— Лучше спроси ее, хочет она жить или умереть… или гнить здесь, пока кожа не слезет с ее скелета! Или она поможет нам, или она никогда не увидит свою родину!

— Успокойся, Теодорос, — откликнулась Сафо. — Почему ты считаешь ее врагом? Она француженка, а французы не относятся к нам враждебно, наоборот! К тому же я знаю, что на Корфу беженцы находят убежище. Здесь же и она является беженкой. Море принесло ее нам, и я искренне верю, что для нашего великого блага.

— В этом еще надо убедиться, — пробурчал гигант. — Разве ты не говорила, что она — кузина султанши? Это должно заставить тебя быть поосторожней, княгиня.

Застигнутая врасплох этим титулом, адресованным, видимо, ее спутнице, Марианна обратила на нее удивленный взгляд, вызвавший улыбку у поклонницы Афродиты.

— Я принадлежу к одному из древнейших родов Греции, и мое имя Мелина Кориатис, — сказала она с не лишенной гордости простотой. — Я говорю это, потому что доверяю тебе. Что касается тебя, Теодорос, ты заставляешь нас терять драгоценное время. Как будто ты не знаешь, что Нахшидиль — француженка, когда-то похищенная берберийцами, проданная в рабство, а затем подаренная старому Абдул Гамиду!..

Поскольку гигант продолжал упорствовать, Марианна решила, что она достаточно хранила молчание и пора и ей подать голос.

— Я не знаю, — начала она, — чего вы хотите добиться от меня, но прежде чем спорить, не проще ли сказать, в чем дело? Или я должна слепо, безоговорочно согласиться? Я обязана вам жизнью, пусть так!.. Но вы могли бы подумать, что у меня есть собственные планы, не совпадающие с вашими.

— Я уже сказал, какой у тебя выбор! — рявкнул Теодорос.

— Она права, — вмешался игумен, — и также верно, что мы теряем время. Раз ты согласился впустить ее сюда, Теодорос, ты обязан выслушать ее. Что касается тебя, женщина, слушай, что мы тебе предлагаем. Затем ты выскажешь свое мнение, но не спеши с ответом: мы находимся в церкви, под присмотром самого Бога! Если твой язык готовится произнести ложь, лучше заранее откажись! — Ты не кажешься особенно расположенной помочь нам…