Онлайн книга «Марианна. Книги 1-6»
|
Только сейчас аббат почувствовал слабость в ногах, освободившихся от многодневного напряжения, и он опустился в кресло, наблюдая, как в последней из Селтонов пробуждается материнский инстинкт. Освещенное огнем камина, ее удлиненное лицо в рамке рыжих волос выражало непередаваемую смесь любви и страдания. — На кого она похожа?-прошептала Эллис. — Анна была блондинкой, а у этой девочки волосы черные. — Она похожа на отца, но глаза у нее будут точно такие, как у матери. Вы увидите, когда она проснется… Словно она только и ждала этих слов, Марианна открыла глаза, зеленые, как молодой побег, и посмотрела на тетку. Но тут же ее крохотный носик сморщился, губки искривились, и малютка начала плакать. От удивления Эллис вздрогнула и едва не выпустила ее из рук. — Бог мой! Что с ней? Она нездорова? Я ей причинила боль? Готье де Шазей улыбнулся, показав крепкие белые зубы. — Я думаю, что она просто голодна. С сегодняшнего утра ее единственной пищей была вода из источника. — И вашей также, конечно! О чем же я думаю? Я сижу — тут и занимаюсь своим горем в то время, как вы и этот маленький ангел умирают от голода и усталости. Через несколько мгновений царившая в замке тишина взорвалась. Примчались слуги. Один получил приказ отыскать некую мистрис Дженкинс, другие — немедленно подать обильный ужин, горячий чай и старое виски. Парри наконец сообразил, что надо приготовить комнату для гостя из Франции. Все исполнялось с невероятной быстротой. Парри исчез, слуги внесли щедро уставленный стол, и с известной торжественностью, к которой обязывали ее функции housekeeper, появилась мистрис Дженкинс, немолодая, солидных форм женщина. Но все ее величие растаяло как снег под солнцем, когда леди Селтон подала ей малютку… — Держите, моя дорогая Дженкинс… это все, что нам — осталось от леди Анны. Эти проклятые кровопийцы убили ее за то, что она хотела спасти несчастную королеву. Надо будет позаботиться о девочке, ибо у нее нет никого, кроме нас… а у меня нет никого, кроме нее. Когда все вышли, она обернулась, и аббат Шазей заметил, что слезы еще катились по ее щекам, однако она превозмогла себя и, улыбнувшись ему, показала на накрытый стол. — Располагайтесь… Подкрепите свои силы, а затем… вы мне расскажете все. Долго говорил аббат, описывая свое бегство из Парижа с младенцем, которого он нашел покинутым в разоренном секционерами отеле д'Ассельна. Тем временем на первом этаже замка в большой комнате, обтянутой синим бархатом, вымытая и накормленная теплым молоком Марианна засыпала, убаюкиваемая старой Дженкинс. Растаявшая от нежности достойная женщина легонько покачивала маленькое хрупкое тельце, заботливо облаченное ею в батист и кружева, послужившие когда-то матери ребенка, и напевала под нос старую балладу, извлечённую из глубины памяти: О, госпожа моя, и снова вы пришли, Введя с собой любовь и счастье в дом… И так же в дальний путь уходят корабли, Лишь волны бьют и плещут за бортом… И нельзя было сказать, то ли к мимолетной тени Анны Селтон обращались рифмованные Шекспиром слова старинной песни, то ли к ребенку, нашедшему убежище в самом сердце английской провинции. Слезы стояли в глазах мистрис Дженкинс, когда она, напевая, улыбалась малютке. Таким образом Марианна д'Ассельна появилась, чтобы провести свое Детство здесь, в родовом поместье ее предков, и пустить корни в старой доброй Англии. |