Книга Марианна. Книги 1-6, страница 248 – Жюльетта Бенцони

Повергнутая в ужас, Марианна закрыла лицо руками.

— Ради бога… замолчите! — закричала она. — Не говорите о таких вещах.

Ее крик заставил его вздрогнуть. Он повернул голову и посмотрел на нее с большим удивлением.

— Почему? В салонах как будто рассказывают, что мы варвары, что мы сжигаем деревни, расстреливаем испанских гверильясов… но как, если ты мужчина, можно удерживать свой гнев после подобных зрелищ? Единственное желание, это хоть немного отомстить им за подобные дела, заставить их расплатиться… вот и все.

Неожиданно изменив тон, он спокойно добавил:

— Бывали моменты, когда я чувствовал, что схожу с ума в этом аду… Однако мне так и не удалось забыть вас. Я даже думаю, что… да, что я был согласен со всем ради вас.

— Да, словно это была цена, которую надлежало заплатить.

Он вдруг взглянул на Марианну, и в его голубых глазах было такое простодушие, что она невольно почувствовала волнение.

— Я хорошо знаю, что мы далеки друг от друга по рождению, что вы аристократка, но на службе Императора это не имеет особого значения, потому что имеются возможности сокращать подобные дистанции. Можно встретить детей трактирщика или кузнеца, завоевавших чины, награды, титулы и женившихся на герцогинях. Тогда, отправляясь туда, я сказал себе, что забуду вас… Но на самом деле я надеялся стать кем-нибудь… кто сможет обращаться к вам на равных. Но теперь крышка… Всему крышка! Не стану же я выступать против Императора! Я даже не имею права ревновать к нему…

Словно обиженный ребенок, он отвернулся в сторону и спрятал лицо в ладонях. Расстроенная Марианна могла теперь видеть только обтянутое полотном рубашки тощее плечо и растрепанные светлые волосы.

Некоторое время она размышляла. Наивное и горестное признание бедного юноши, который пытался возненавидеть ее и только еще сильней полюбил и ради этой любви перенес столько мучений, невольно заставило болезненно сжиматься ее сердце. Она вдруг ощутила непреодолимое желание раз и навсегда покончить со всеми их недоразумениями и вновь ощутить то теплое товарищество, возникшее между ними на борту барка Блэка Фиша, когда они оба были простыми беглецами. Это и в самом деле было открытием, какое значение имели для нее те часы и что этот неотесанный, странный? и простодушный юноша был для нее более дорог, чем она могла думать.

Нагнувшись к нему, она услышала бормотание:

— Я не могу бороться против моего Императора, нет!.. Единственное, что я могу сделать, это вернуться туда, когда поправлюсь. И, надеюсь, на этот раз меня прихлопнут!

Тогда, со слезами на глазах, она положила руку на его жесткие волосы и нежно погладила их.

— Жан, — прошептала она, — прошу вас, не плачьте! Я не хочу быть для вас причиной такого горя! Я не хочу видеть вас несчастным.

— Да, — сказал он из-под ее руки, — но вы ничем не можете помочь! Это не ваша вина, что я помешался на вас… а вы любите Императора… Я сам виноват, что такой невезучий.

Внезапно он открыл лицо и устремил на Марианну взгляд мокрых от слез глаз.

— По крайней мере, это правда, что вы любите его? Это не очередная ложь?

— Это действительно правда, клянусь памятью моей матери, и также правда, что мы с вами почти одинаково несчастны, так что вы будете не правы, если позавидуете мне.'

Я боюсь, что скоро потеряю право любить его. Поэтому я хочу, чтобы отныне мы стали друзьями: вы и я.