Книга Марианна. Книги 1-6, страница 234 – Жюльетта Бенцони

Поздно ночью треск обрушившегося в камине полена пробудил дремавшую Марианну. Приподнявшись на подушках, она отбросила назад мешавшую ей тяжелую массу волос и оперлась на локоть, чтобы посмотреть на спящего возлюбленного. Сон сразил его мгновенно, сразу после любви, и сейчас он раскинулся в постели в наготе греческого воина на поле битвы. В первый раз Марианну поразило совершенство его тела.

Вытянувшись так, он казался более высокого роста, чем был в действительности. Под матовой, цвета слоновой кости кожей, придававшей ему вид старинной мраморной статуи, рельефно выступали крепкие мускулы. У Наполеона были широкие плечи, почти безволосая грудь, очень высокая, руки и ноги соответствовали самым строгим канонам, а кисти, которым он уделял больше всего внимания, не могли не вызвать восхищения. Марианна осторожно нагнулась к его плечу, чтобы вдохнуть легкий аромат одеколона и испанского жасмина, и нежно потерлась о него щекой, стараясь не нарушить сон.

Большое венецианское зеркало над камином вернуло ей изображение. Она увидела себя, розовую в мягком свете свечей, полуприкрытую блестящими локонами волос, и нашла прекрасной. Это наполнило ее ощущением счастья, словно она стала такой этой ночью. Счастье казалось ей бездонным, как небо, она никогда не испытывала такого, и оно вселило в нее одновременно и радость, и смирение. В тишине этой комнаты, еще трепетной от их ласк, Марианна явила любимому человеку покорность более безоговорочную и более полную, чем он недавно требовал, покорность, в которой она отказала ему накануне.

— Я отдам тебе в любви все, что ты пожелаешь, — прошептала она едва слышно, — я буду любить тебя до последнего удара моего сердца, до последней капли крови, но я всегда буду говорить тебе правду! Ты можешь все требовать от меня, любовь моя, вплоть до страданий и самопожертвования, все… кроме лжи и подлости.

Огонь в камине угасал. В комнате становилось прохладнее. Марианна поднялась, открыла ограждавшие кровать белые с золотом перила, босиком подбежала к камину и, помешав уголья, подбросила несколько поленьев. Затем стала ждать, когда пламя разгорится.

В зеркале отразился ее обнаженный торс, и она улыбнулась, подумав, что бы она сделала, если один из четырех спавших согласно этикету в прихожей человек посмел открыть дверь. В соседней комнатушке дремал верный Констан, всегда готовый ответить на зов, а величественный Рустан преграждал вход своим могучим телом.

Слегка нагнувшись, Марианна внимательно рассматривала новую женщину, в которую она превратилась. Быть возлюбленной Императора — это что-то значило! Служители, офицеры, так же как и главный церемониймейстер, будут относиться к ней с величайшей почтительностью во время се краткого пребывания здесь. Пребывания, которое, может быть, будет единственным, так как новая императрица…

Но она отгоняла скорбные мысли. Она достаточно пострадала ради этой ночи! И затем, на протяжении восьми дней он будет принадлежать ей одной. В каком-то роде… это она станет императрицей! И она намеревалась извлечь из этих блаженных восьми дней все возможное счастье до самой последней малости. Она уже сейчас не хотела терять и секунды.

Вернувшись легкой походкой к кровати, она осторожно натянула покрывала, укрывая спящего властелина, затем с бесконечными предосторожностями скользнула к нему и прижавшись всем телом, чтобы унять его теплом лихорадочную дрожь. Во сне он повернулся к ней и обнял одной рукой, бормоча непонятные слова. Со счастливым вздохом она умостилась у его груди и мгновенно уснула, удовлетворенная соглашением, заключенным с самой собой и со спящим клады кой Европы.