Онлайн книга «Марианна. Книги 1-6»
|
Только к его сестре, Полине, Марианна чувствовала расположение. Бейль, когда он не писал бесконечные письма, рассказывал о ней с нежностью, которая трогала Марианну за душу, ибо была искренней. Кроме того, о ней он говорил по-французски, тогда как, воспевая своих прелестных подруг, он считал обязательным пересыпать речь английскими и итальянскими выражениям;', что выводило из себя Марианну. Более-менее хорошо она чувствовала себя только с Барбой. Безмятежная, надежная полька излучала спокойствие. И затем, в бесхитростных мелодиях, которыми она сопровождала свою работу, Марианна находила созвучия, соответствовавшие ее настроению. Одну из них она любила особенно: Пройдись не торопясь, пока ты тут еще, Ты не вернешься никогда, гнедой скакун. В последний раз твои копыта топчут травы родных степей… Одна мысль о скакуне заставляла ее содрогаться. Ах! Если бы иметь возможность пустить лошадь в галоп прямо перед собой, до самого горизонта, до тех пор, пока не появятся наконец деревья французской земли! Она ненавидела сейчас эту необъятную Россию, гигантским кулаком сомкнувшуюся вокруг нее. Она угасала в этом тесном доме, между деревянными стенами, под низкими потолками. Уже скоро пойдет снег и погребет их, ее и Бейля, как погребет и всех людей, прикованных здесь волей одиночки, однако их нетерпеливое желание вернуться домой делалось осязаемым… за исключением Наполеона, который продолжал думать, что все идет хорошо. В последних числах сентября новости стали изменяться к худшему. Эстафеты начали запаздывать, а одна даже вообще не пришла. Кроме того, верстах в двадцати от Москвы отряд казаков захватил врасплох обоз с артиллерийскими зарядными ящиками, возвращавшийся из Смоленска под охраной двух эскадронов, и все они попали в плен. Два дня спустя такая же судьба постигла восемьдесят драгунов во дворце князя Голицына в Малой Вязьме, но император ежедневно в полдень продолжал проводить в Кремле смотр гвардии. Постепенно Бейль мрачнел от таких новостей и, несмотря на заметные усилия, шутил все реже. — У нас есть чем прокормить армию шесть месяцев, — говорил он Марианне, — но эти налеты русских вызывают у меня дрожь! Как долго удастся нам удерживать свободной дорогу для возвращения? Говорят, что из окружающих Москву деревень собираются банды вооруженных крестьян. Казаки также становятся все более дерзкими. Если император будет продолжать упрямиться, мы скоро окажемся отрезанными от наших тылов… во власти русской армии, которая где-то восстанавливает свои силы, поскольку Александр даже не соизволил подать признак жизни. — Но в конце концов, неужели никто не может вразумить императора? — Бертье и Даву попытались, но Наполеон предложил план немедленного наступления на Санкт-Петербург. Они сразу дали отбой. Что касается Коленкура, он не смеет даже рта раскрыть. Другие ходят в театр. Его открыли во дворце Познякова, и труппа мадам Бюрсэ играет там» Превратности любви»и «Любовник и слуга»… Или же слушают воркование кастрата Тарквинио! Поистине, никогда еще армия не совершала более радостного самоубийства… В начале октября Бейль заболел. Желтуха превратила Марианну в сиделку, что ей быстро надоело. Больной, как большинство мужчин в таком положении, постоянно ворчащий, брюзжащий и стонущий, был недоволен всем и особенно едой. Он лежал в кровати, желтый как айва, открывая рот, только чтобы упрекнуть за что-либо и пожаловаться на невыносимые боли, ибо его вдобавок стали донимать зубы. И раздраженная Марианна, сидя у его постели, все с большим трудом боролась с желанием надеть ему на голову один из бесчисленных горшков с отварами, которые готовила Барба. Эта болезнь усилила ее тревогу, ибо новости из Кремля продолжали поступать благодаря любезности Боннэра, который после выздоровления приходил каждый вечер сообщить коллеге о происшедших событиях. |