Книга Любовь и замки. Книги 1-2, страница 285 – Жюльетта Бенцони

Судя по рассказу писателя, жизнь в Комбуре нельзя назвать веселой.

«Весенние и зимние вечера были необычными. Когда ужин заканчивался, и четверо гостей переходили от стола к камину, мать, вздыхая, ложилась на старую кровать; перед ней ставили круглый столик на одной ножке, со свечой. Я садился подле огня с Люсиль, слуги убирали со стола и уходили. Отец отправлялся на прогулку, после чего сразу же ложился спать. Он был одет в платье из белого ратина или, скорее, в нечто вроде пальто, какое я видел только на нем. Лысая голова прикрывалась большим белым чепцом. Он, гуляя, удалялся от гостиной, а огромный зал был настолько скудно освещен, что заметить его становилось трудно; слышали лишь, как он шел во мраке; затем он медленно возвращался к свету и постепенно выходил из темноты, как привидение, в своем белом платье, с белым чепчиком, со своим длинным и бледным лицом. Мы с Люсиль обменивались несколькими словами вполголоса, когда он был в другом конце зала; мы замолкали, когда он приближался. Проходя мимо, он спрашивал: «О чем вы говорите?» Охваченные ужасом, мы ничего не отвечали; он продолжал идти. И весь остаток вечера слышался лишь звук его шагов, вздохи матери и шуршание ветра».

У семьи Шатобриан было десять детей, но в Комбуре единственной подругой Рене была Люсиль. Ему она казалась очень странной девочкой, «одинокой, с признаками красоты, гениальности и несчастья на лице». Она значила для него больше, чем просто подружка, больше, чем сестра. Общением с ней отмечены его детство и отрочество. Именно она во время прогулки по берегу пруда помогла ему обнаружить его гениальность. Как он вспоминал, в его памяти надолго сохранились яркие впечатления от таких прогулок, а Люсиль, бывало, говорила ему: «Ты должен нарисовать все это». «Такие слова разбудили мою музу, — писал Шатобриан. — Божественный ветерок подул на меня».

После смерти старого графа Комбур перешел к его старшему сыну, женившемуся на внучке Малерба и умершего вместе с ней в 1794 году на эшафоте. Революция явилась настоящей бурей, налетевшей на старинный замок, в результате полностью разграбленный. Реставрацию интерьера замка предпринял внук двух жертв Террора, но, к сожалению, он избрал стиль трубадуров, ставший таким модным в эпоху Второй Империи.

После смерти отца Рене возвращался сюда четыре раза: после свадьбы брата, во время Революции, перед отъездом в Америку и, наконец, по возвращении в 1801 году. Замок выдержал столь безжалостное разграбление, что Шатобриан не смог вынести этого и в итоге заболел. Это был его последний визит. Тогда он написал госпоже де Сталь:

«Именно в лесах Комбура я стал таким, какой я есть, именно здесь я почувствовал первые признаки уныния, преследовавшие меня всю жизнь, первые признаки грусти, явившиеся причиной моего страдания и моего счастья».

«В Версале я живу, как король, в Фонтенбло — как дворянин, в Компьене — как крестьянин», — сказал однажды Людовик XIV, сетуя на свое пребывание в замке, больше похожем на охотничий домик и, кроме того, вызывающий в его памяти плохие воспоминания: во время черных дней Фронды он останавливался здесь в обществе Мазарини.